С Богом | Наше Наследие 🕊

Бронзовый Достоевский знаком каждому. Высокий лоб, скорбная борода, полное собрание сочинений за спиной. Великий русский писатель. Совесть нации. Инженер человеческих душ. Его проходят в школе, цитируют политики, его именем называют улицы и станции метро. Так вот. Этого Достоевского не существовало. Мы его придумали. Отлили в бронзе, отполировали до блеска и поставили на постамент — чтобы удобно было мимо проходить, кивать и не вчитываться. Потому что настоящий Достоевский к памятнику не подходит...

Больше ста лет назад московский священник, умирая, попросил об одном: закопать его поглубже обычного. Тогда это звучало странно. Теперь понятно, что он знал, о чём просит. Его могилу раскапывали. Сносили. Заливали цементом и ставили сторожа, чтобы никто не подходил. Сверху клали чужие плиты. Того, кто пытался сохранить память о нём, — расстреляли. А люди всё равно приходили. И приходят до сих пор, второй век подряд. При этом официально он не святой. Церковь его не канонизировала. Молитвы ему как святому нет...

Сан-Франциско, начало шестидесятых. В зале суда сидит пожилой человек. Маленький, сутулый, в старой рясе, с длинными неухоженными волосами. Когда ему задают вопрос, он отвечает невнятно — у него трудная, словно спотыкающаяся речь, его тяжело понять, и переспрашивают по нескольку раз. Его обвиняют в хищении церковных денег. Истцы — не безбожники, не власти, не чужие. Это епископы его собственной Церкви, его братья по сану. Человек на скамье подсудимых — сам по образованию юрист. Он знает, как защищаются в суде...

Шёл 1979 год, и на столе перед архитектором лежал один-единственный цветной слайд. Александр Александрович Кедринский держал его на просвет. Северо-восточный угол Янтарной комнаты — вот и всё, что от неё осталось в цвете. Кроме слайда были несколько чёрно-белых довоенных фотографий, на которых янтарь выглядел серым, да коробка с несколькими десятками осыпавшихся пластин. Из этого предстояло восстановить зал, который называли восьмым чудом света и который бесследно исчез на оккупированной территории в сорок первом году...

В половине второго ночи 17 июля 1918 года охрана разбудила доктора и велела поднять всех: семью якобы перевозят в безопасное место, надо спуститься вниз. Доктор поверил, стал будить спящих, помогать одеться больному мальчику, носить вниз подушки. В подвале комендант зачитал бумагу о расстреле. Боткин стоял позади императора и машинально, по привычке успокаивать, произнёс буднично: «Значит, нас никуда не повезут». Через несколько минут он лежал на боку, опираясь на локоть, ещё живой после залпа. Его, по словам коменданта, «пришлось добивать»...