Алина Волкова

«Твоя жена каждый вечер с чужими мужчинами домой возвращается» — Ты знаешь, — сказала золовка, присаживаясь рядом с братом и понижая голос почти до шёпота, — я не хотела тебе говорить. Но совесть не позволяет молчать. Наташа этого разговора не слышала. Она в это время стояла у плиты, помешивала суп и думала о том, как хорошо, что пятница, что дети завтра дома, что можно будет с утра никуда не бежать. Она не знала, что в соседней комнате в это самое мгновение её жизнь тихо, без единого лишнего звука, переворачивается с ног на голову...

Пока ты болела — Ты знаешь, где твой муж проводит «рабочие» дни? — голос дочери в трубке был напряжённым, и Галина сразу почувствовала: это не просто так. За окном моросил дождь. Она лежала в кровати уже четвёртые сутки — температура то спадала, то снова ползла вверх, как упрямая соседка, которую никак не выгонишь. Голова раскалывалась, горло саднило. — В смысле? — Галина поднялась на локтях. — Мам, он каждый день у нас. Каждый. День. Говорит, что хочет с Мишкой и Андрейкой побыть. Взял отпуск и молчит...

— Ты просто подпиши. Там ничего страшного, один листочек. Наташа замерла над раковиной с немытой чашкой в руке. Голос мужа был таким же, каким он говорил «передай соль» или «где пульт». Будничным. Усталым. Как будто речь шла о чём-то совсем незначительном, а не о документах на её квартиру. — Какой листочек, Гриша? — Дарственная на треть. Нотариус уже всё подготовил. Я договорился на пятницу. Она обернулась. Муж стоял в дверях кухни и смотрел в телефон — листал что-то, почти не глядя на неё. Как будто это и правда был разговор про соль...

— Нина Павловна, вы уверены, что это правильно? Именно этот вопрос Катя задала свекрови за три дня до того, как всё окончательно рухнуло. И именно тогда та посмотрела на неё так, будто невестка спросила что-то невыносимо глупое. Медленно, с расстановкой сложила руки на груди и произнесла: — Катенька, я в этой семье живу дольше, чем ты существуешь на свете. Так что — да. Уверена. Катя тогда промолчала. Сглотнула, кивнула и ушла на кухню — якобы мыть посуду. На самом деле просто стояла над раковиной и смотрела в окно, где серело октябрьское небо...

«Лучше быть богатой и здоровой, чем бедной и больной», — любила повторять мама Светы с самого детства, и каждый раз это звучало как самая очевидная истина на свете. Мама говорила об этом между делом — за завтраком, когда складывала бутерброды, когда зашивала старое пальто Светы вместо того, чтобы купить новое. Говорила без злобы, просто как факт. И где-то глубоко внутри Света усвоила: деньги — это не просто деньги. Это безопасность, свобода, уважение к себе. Может, именно поэтому, когда Света познакомилась с Геннадием, она почти сразу решила: вот оно...