Невыдуманные сказки

Зал заседаний был наполнен запахом дорогого парфюма Артура и ледяным спокойствием. Мой муж — теперь уже почти бывший — сидел напротив, выстукивая ритм золотым «Паркером» по полированному столу. Он выглядел...

— Верочка, деточка, ты же понимаешь, что в этом доме у каждого есть своя роль? Твоя роль — быть украшением моего сына и тихой гаванью. А гавань не должна штормить из-за «плохого настроения», — Маргарита Степановна аккуратно поставила фарфоровую чашку на блюдце...

«Не вздумай открывать верхний ящик банковской ячейки до моих похорон», — говорила Марта Петровна, хитро щурясь. Вера тогда лишь смеялась. Она не знала, что в этом ящике лежит не золото, а приговор её десятилетнему браку. Вера была идеальной «второй половинкой». В свои тридцать четыре она виртуозно совмещала карьеру финансового аналитика и роль хранительницы домашнего очага. Её муж, Игорь, статный хирург с «золотыми руками», всегда был её гордостью. Их пара считалась эталоном в Залесском: общие пробежки, уютный дом, интеллигентные беседы...

Марина смотрела на свои руки и не узнавала их. Кожа на пальцах огрубела от дезинфекторов, а ногти, которые она когда-то красила в нежно-розовый для консерватории, теперь были обрезаны под корень. — Марин, ну чего застыла? Там в четвёртом накурили, иди проветри! — крикнула хозяйка буфета, Любовь Петровна. — И смотри у меня, если опять к тому хромому подсядешь лясы точить — вычту из смены! «Хромым» был дядя Паша, обходчик путей, единственный, кто не смотрел на Марину как на кусок дешёвого мяса. Всё...

– Если ты сейчас выйдешь из этой комнаты, можешь не возвращаться! – голос отца сорвался на хрип. – О, с удовольствием! Наконец-то в этом доме станет тише без твоего вечного нытья! – дверь хлопнула так, что в серванте жалобно звякнул хрусталь, переживший три переезда и сотни таких же скандалов...