Мораль с перчинкой

Людмила верила в синергию. В её карте Tinder был чёткий фильтр: «только с высшим образованием, рост от 180, не курит, читает Хармса, разбирается в энармонике греческих ладов». Её идеал носил имя «Константин» и говорил бархатным баритоном о Бродском за бокалом prosecco. А потом в её жизнь въехал Витя. Он приехал чинить ей посудомойку. Он был ниже её на полголовы, в футболке с надписью «Химбай», и вместо рассуждений о ладах спросил: «У вас клей «Момент» есть? А то тут штуцер подтекает». Он чинил, громко...

Геннадий Петрович купил шесть соток с одной благородной целью — ничего на них не делать. «Природа сама всё даст, — заявил он. — Главное — не мешать». Его участок стал оазисом философского покоя посреди всеобщей садовой суеты. Сосед дядя Витя с рассвета носился с лопатой: копал, поливал, подвязывал. Геннадий Петрович наблюдал за ним из гамака, попивая чай. — Витя, ты суетишься, как таракан на сковороде! Расслабься! Земля — она живая, она всё сама чувствует! Наступила посадка. Дядя Витя загородился рассадой помидоров...

В цирке «Гигант» шли невесёлые дни. Номер со слоном Арчибальдом проваливался. Дрессировщица Марта выводила его на манеж, он важно кланялся, а потом… просто стоял. Зрители скучали, критики язвили, а директор цирка Фома Игнатьевич ходил, как на иголках. — Публика хочет драмы! Огня! А он — как мебель на ножках! — кричал он Марте. — Он не мебель, он — мудрость, — пыталась защитить питомца дрессировщица. — Мудрость не продашь! Его можно пирамидой из салфеток звать или ходячим холмом — сути не изменишь! Номер — мёртв! И тут родилась «гениальная» идея...

Во всём доме знали соседа Геннадия Петрович. Он был ходячим НЗ на случай апокалипсиса. В прихожей у него висела каска и лежал топорик «на случай завала». Балкон напоминал склад МЧС: канистры с водой, батарейки, гречки мешок и почему-то два весла. Соседи над ним посмеивались: «Гена, тебе бы в бункере жить, а не в хрущёвке!». Однажды зимой, в лютый мороз, домовой комитет объявил: «Завтра с 8 утра отключаем воду на сутки — аварийные работы». Весь вечер дом бурлил: «Как сутки без воды?! Кофе не сварить! Душ не принять! Катастрофа!»...

Менеджеру Вадиму выпала честь выбрать коллективный подарок на юбилей начальницы Анны Петровны. Он спросил у всех. И это была роковая ошибка. — Она любит тишину! Купите ей настольный фонтан! — сказала эко-активистка из бухгалтерии. — Фигня! Она же спортсменка! Эспандер электронный! — крикнул тренер из отдела продаж. — Вы что, она человек искусства! Подарите абонемент на выставки! — всплеснула руками PR-щица. — Ей нужен практичный подарок! Электромясорубку! — прошипела её заместительница. Вадим, покрываясь холодным потом, пытался всех ублажить...

Жена Катя объявила мужу Андрею: «Всё! С завтрашнего дня — здоровое питание! Никаких тайных запасов!». И выставила на балкон, на всеобщее обозрение, коробку с его сокровищем: вяленой колбасой, сырокопчёным салом и баночкой маринованных огурцов. Андрей воспринял это как прямой вызов. Первым делом он попытался действовать открытым штурмом. — Кать, а давай сегодня… нарушим? Один раз можно! — предложил он с наигранной невинностью. — Нельзя, — был железный ответ. Штурм отбит. Тогда он пошёл на ночную диверсию...

В конторе «Рога и капы» работал Аркадий. Он не был начальником, но был… везде. Сотрудники думали, что у него есть двойники или портал в спортзале. Услышав в коридоре «Кто пойдёт на митап по квантовому учету?» — он уже высовывался из-за угла: «Я!». «Нужен доброволец собрать деньги на подарок Васе» — его рука уже махала у потолка. «Кто посидит с кактусом директора на выходных?» — Аркадий уже держал горшок в руках. Его принцип был прост: «Главное — отметиться. А там видно будет». Он ставил лайки под всеми отчетами в общем чате, даже под «Уборщица ушла в отпуск»...

Супруги Марина и Степан начали «лёгкий косметический ремонт» в гостиной. План был ясен: снять старые обои, поклеить новые, и вот он — праздник. Но Степан обладал даром находить неотложные дела стратегической важности, которые чудесным образом возникали перед самыми скучными этапами. Едва они отодвинули диван, как он воздел палец: — Стоп! Критически важный вопрос! Акустика! Нам же потом кино смотреть. Надо сначала протестировать звук в голой комнате! И следующие два часа он бегал по периметру, хлопая в ладоши и крича «Эхо!», пока Марина нервно крутила в руках шпатель...

Жил-был гурман Егор, ценитель самой сути, самой эссенции. Услышал он о новом ресторане «У Посейдона». «Там, — шептались знатоки, — вы погрузитесь в саму стихию. Без посредников!». Егор, надев свою самую дорогую рубашку цвета морской волны, отправился на встречу с мечтой. Ресторан был выдержан в безупречной концепции: стены — как скалы, свет — как лунная дорожка, звучал шум прибоя. Официанты в тельняшках. В меню — сплошная поэзия: «Пена морская на подушке из водорослей», «Трепет парусов в соусе из бриза», «Вздох русалки, запечённый в фило»...

Жил-был Денис. У Дениса было всё: статусный автомобиль, должность «ведущего стратега» в открытом пространстве с зоной коворкинга, и девушка Ира, которая заботилась о нём, как оператор о редком экзотическом растении. Она варила ему кофе на воде из Альп, гладила рубашки паровым станком и планировала его выходные с точностью до минуты: «суббота — гастроужин, воскресенье — спортзал и арт-медитация». Денис был обласкан, ухожен и стратегически выверен. Но иногда, во время арт-медитации, его взгляд застревал не на инсталляции, а на грязном окне, за которым копошились дворники...