Жизнь в деталях

Однажды, двигаясь по трассе на приличной скорости, я случайно заметил утку, а за ней — целую стайку утят, которые беспечно перебегали дорогу. Решив не терять момент, я остановился, без всяких колебаний поставив машину поперёк встречной полосы, а сам вышел на воздух, чтобы немного покурить. Участок дороги был ровный и прямо-таки напрашивался на быструю...

У меня есть пожилая, своенравная бабушка, и каждый её разговор неизменно превращается в перечень недугов. То давление «скачет», то сердце «не даёт жить», то ноги «отказывают», то слух будто бы исчезает, то зрение подводит, то, по её словам, она едва не задыхается. В придачу — настойчивые просьбы привозить продукты и готовую еду. Мы живём примерно в тридцати километрах, поэтому выбираемся к ней в основном по выходным. Обычно картина одна и та же. Бабушка лежит, плачет, уверяет, что всё окончательно плохо и сил у неё нет ни на что...

Папа долгое время категорически не принимал моего парня. Что бы ни происходило, какие бы слова ни звучали и какие бы поступки ни совершались, отцовское отношение оставалось холодным и настороженным — будто он заранее решил: «Нет». И всё изменилось лишь после одной поездки, о которой я до сих пор вспоминаю с удивлением. Однажды они вдвоём поехали на ночную рыбалку. Тишина, темнота, вода, редкие разговоры — казалось бы, обычный мужской выезд. Но спокойный вечер внезапно оборвался: к ним подошли так называемые местные и начали цепляться, предъявлять претензии, провоцировать...

Дважды в жизни мне довелось вытащить человека буквально из-под смерти. Впервые это случилось, когда мне было около пятнадцати: на реке тонула девочка, и я успел схватить её и вытянуть на берег. Второй раз произошёл совсем недавно — мальчишка, лет шести, на детской машинке выкатился на проезжую часть прямо на красный сигнал светофора, и я успел перехватить его в последний миг. И вот что удивительно: в обе эти секунды во мне не вспыхнуло ничего «геройского»...

Бабушка уже третий день подряд возвращается с рынка с тем самым ведёрком опят. Взяла — вечером всё перебрала, отварила, закатала или заморозила, а утром снова отправилась за новой порцией: впереди долгая зима, домочадцев много, запас лишним не будет. От грибного духа пропиталось всё вокруг: кухня, прихожая, даже комнаты — кажется, вся квартира дышит опятами. И всё же она не сбавляет темп: на третий день снова появляется на пороге с полным ведром — будто другого товара на рынке просто не существует...

Я женщина за рулём, и хочу от души поблагодарить всех, кто выручал меня в моменты, когда машина внезапно подводила. Стоит бензину закончиться или стартеру начать капризничать, как сразу становится ясно: одной тут не справиться — автомобиль нужно подтолкнуть, а время и нервы уходят на глазах. И вот что поражает: почти всегда рядом находились люди, которым не всё равно. Мы даже не успевали толком познакомиться, а уже действовали как команда — кто подскажет, кто возьмётся толкать, кто поддержит словом, чтобы не опустить руки...

Моя коллега — девушка поразительной красоты, и внимания вокруг неё всегда с избытком. Её кабинет находится прямо напротив моего, поэтому многое из происходящего волей-неволей попадает мне на глаза. Однажды я увидела, как к ней на работу зашёл молодой человек и внёс две внушительные упаковки сухого корма. Сначала я решила, что всё просто: не успел человек заехать в магазин, вот и оформил доставку заранее. Но в середине этой истории выяснилось другое. Парень действительно оказался курьером, только привёз он не рабочий заказ и не покупки «на потом»...

Будучи ещё ребёнком, я никак не могла уразуметь, откуда берётся эта странная привычка: девушкам будто бы положено придираться к себе и находить в зеркале повод для огорчения. С годами я так и не приняла это правило. За всю жизнь мне не встретилась женщина, которую я могла бы назвать некрасивой, — ни юная, ни зрелая, ни пожилая. И всякий раз, когда меня накрывает волной искреннего восхищения, я не прячу его внутри. Я подхожу к первой попавшейся женщине и говорю прямо, без лишних вступлений: какая она прекрасная...

Мне было пятнадцать. В тёплый летний вечер я шла домой и почти сразу почувствовала, что кто-то держится позади. Сначала мужчина шёл на расстоянии, будто просто совпало направление, но шаг за шагом он сокращал дистанцию, не отставая ни на минуту. Когда до дома оставалось всего несколько кварталов, всё произошло мгновенно. Он резко бросился на меня и напал. Меня накрыло паникой, но я каким-то чудом вырвалась и закричала во весь голос, не останавливаясь ни на секунду. От собственного крика звенело в ушах, а мысли метались, но я понимала одно: нужно, чтобы меня услышали...

Когда мне исполнилось восемь, родители взяли меня с собой на турбазу. Едва мы успели обжиться, как в тот же день рядом объявился крошечный котёнок — сам подошёл, неуверенно тёрся о ноги и словно решил, что останется с нами. Весь отпуск я не отходила от него ни на шаг. Я придумывала ему игры, делилась едой, следила, чтобы он был сыт, и постоянно носила на руках. Мама строго запретила брать его в постель, но я всё равно тайком укладывала малыша рядом: он сворачивался комочком и тихо мурлыкал, будто знал меня всю жизнь...

Сижу рядом с мужем, мы смеёмся, и я, подхватывая шутку, легкомысленно бросаю, что, мол, всё ясно и так: он меня любит, потому что у меня длинные ноги, потому что я отлично выгляжу, потому что я вообще эффектная. Я сказала это почти играючи, как будто заранее знала ответ и просто дразню его. — Да ладно, я же понимаю, за что ты меня любишь: ноги длинные, вид шикарный, сама красотка. Он перестал улыбаться, посмотрел на меня внимательно и неожиданно серьёзно, будто сейчас важно сказать именно то, что действительно имеет значение...

У нас в подъезде живёт человек, мимо которого невозможно пройти равнодушно. Когда-то он работал ветеринаром: лечил животных, спасал тех, кому некому было помочь. Но одна авария перечеркнула привычную жизнь — теперь он передвигается в инвалидной коляске, потому что ниже пояса не чувствует тела. И всё же он не закрылся от мира и не сдался. Вместо того чтобы опустить руки, он устроил у себя дома небольшой кабинет: всё аккуратно, продумано, по-настоящему по-деловому. Он стерилизовал всех дворовых кошек,...