Жизнь в деталях

- Как я могу злиться на вас... Если внутри вас есть частичка Гены. Здорово, что вы сохранили его сердце, живёте. Значит, всё было не зря... Она слабо улыбнулась - и отключилась от переизбытка чувств. После этого Платов бросил все силы на поиски преступников. Он обратился к другу, криминальному художнику, который по описанию Веры составил фотороботы бандитов. Получив изображения, Константин передал материалы в частное детективное агентство. Детективы, имея портреты и доступ к городским камерам, принялись прочёсывать записи...

Юрий Степанович, видя, как тяжело ей приходится, стал тайком отдавать ей часть своей зарплаты или просто покупал продукты и относил сам, чтобы быть уверенным - деньги не уйдут на алкоголь. Мать знала об этом, но молчала. Аглая жила так не по своей воле, и Алиса понимала, что выбраться из их поселка той было практически нереально. Однажды Данила случайно увидел, как отец, вернувшись с работы, незаметно положил конверт с деньгами под коврик у двери Аглаи. Тогда мальчишка вдруг ясно понял, о каком сердце говорил ему отец...

Константин Сергеевич, вы вообще отдавали себе отчет в том, что вы делаете? Голос начальника звучал мягко и почти ласково. Но Костя слишком хорошо знал: именно такого тона и нужно бояться. - Конечно отдавал. А я что-то неправильно сделал? - Женщина пострадала. За нее просто некому было заступиться. Я пытаюсь восстановить справедливость. Ни сам виновник ДТП, ни его папа, который сейчас пытается все скрыть, даже не попытались навестить эту женщину и предложить помощь. - Помощь? Какой-то грязной бомжихе?...

- Молчи, - Федор грубо толкнул его и захлопнул дверь перед их лицами. Они растерянно переглянулись. В этот момент тихонько приоткрылась дверь соседней квартиры, и в щели показалось морщинистое лицо бабушки. - Милые, не связывайтесь вы с ним, - прошептала она. - Он невменяемый. Тут к участковому надо. К Станиславу Викторовичу. Он у нас человек хороший, справедливый. Зря Геннадий Петрович сразу к нему не обратился, побоялся, видать, сына позорить. А гляди, давно бы тунеядца отсюда выдворили. Поблагодарив соседку, Вера и Борис отправились в опорный пункт...

Но коварная жена уже успела изложить свекрови свои события в своей версии. - Знаешь, сынок, ты сам виноват, – устало сказала Антонина Викторовна. – И выкручиваться будешь без моей помощи. После твоего сегодняшнего выступления в школе дорога одна – на развод. Жить с тобой и позориться дальше Лидочка не станет. И я её понимаю. Кстати, ты не забыл, что дом вы покупали вместе? Готовься делить. - Да что вы все сегодня с этим домом! – вспыхнул Тимофей. – Хватит уже, мам. Ты вообще на чьей стороне? - Я на стороне правды, – спокойно ответила она...

- Соловьёва, снова ты? Галя подняла глаза и тяжело вздохнула. Ну конечно. Кто же ещё мог быть, если не Валерий Николаевич - их участковый собственной персоной. По правилам жизни всякие бродяги должны бы люто ненавидеть полицейских. Но тут всё было иначе. Николаич, конечно, гонял их - и Галю, и Тайку, и остальных. Но гонял по делу. Район он курировал большой, всех знал, всё видел. И бывало, подкидывал им какую-никакую работёнку, чтобы не пропадали совсем. Их тут таких, как Галя, человек семь. А с Тайкой держаться проще - и веселее...

- Да понимаешь ли ты, что у мужа нашей дочери, как минимум, должны быть приличные родители, с уважаемой профессией. Мы с твоим отцом за голову схватились, когда ты заявила, что не против выйти замуж за сироту, лишь бы только он был хорошим человеком и любил тебя. Я уж подумала, что ты сериалов пересмотрела. Слава богу, ты сказала, что пошутила, - бушевала пожилая женщина лет шестидесяти пяти, отчитывая дочь на чём свет стоит. - Ну конечно, мам, я пошутила, - тихо ответила скромная девушка, потупив взгляд...

Данила Калинин стоял на своем привычном посту в холле крупного столичного банка Аврора и внимательным взглядом отмечал каждого, кто переступал порог. Уже почти четыре месяца он служил здесь охранником, и за все это время начальство ни разу не высказало недовольства его работой. Молодой охранник относился к своим обязанностям максимально серьезно. Он следил за порядком не только в просторном центральном зале, но и за тем, что происходило за дверями аккуратных кабинетов, где состоятельных клиентов обслуживали лучшие специалисты по финансовым операциям...

- Пусть сначала докажут, - ухмыльнулся Ярослав. - Я на свободе буду через час. Есть кому об этом позаботиться. - О нет, - холодно заметил следователь. - Доказательств достаточно. Желаете ознакомиться? Времени у вас впереди будет много. Ярослава увезли. Вика понимала, что им с сыном недолго оставаться в этом доме, но не жалела ни о чем. Начальница уже намекала на возможное повышение, а даже нынешней зарплаты хватило бы, если отказаться от престижной школы. Оплачивать обучение одной ей пока было не по карману...

После короткого похода в зоомагазин Надежда и Вера отправились в небольшое, но уютное кафе, где в меню как раз были разные пирожки. Денег у Нади было немного - то, что удалось накопить, работая швеёй в колонии, - но хватило и на поводок для Бублика, и на пирожки с горячим чаем. Верочке повезло: персонал кафе оказался добрым. Они разрешили не оставлять Бублика на улице, отвели его в тёплое подсобное помещение и даже угостили остатками мясных блюд. Щенок счастливо причмокивал и фыркал, уминал мясные обрезки...

Роман зевнул и скосил взгляд на друга. - Ты серьезно, да? Я же заранее знаю, как всё пройдет. Серегу опять вывернет, Анька начнет вешаться на всех подряд. Тебе самому это не надоело? Роман рассмеялся: - Слушай, а в этом что-то есть. Но можно хоть раз повеселиться по-настоящему. Их компанию знали во всем институте. Новенькие к ним почти не попадали: золотой молодежи было не так уж много, а посторонние, если и объявлялись, обычно приходили как чья-то пара, чуть-чуть держались рядом и вскоре исчезали...

Всё уже начинало налаживаться, и именно в этот момент бабушка сдала. Алёна прекрасно понимала: на долю бабули выпало столько испытаний, что другой человек, наверно, давно бы сломался. Бабушка не раз говорила внучке, что скоро уйдёт, что ей осталось совсем немного. Алёна не верила. Точнее, не хотела верить, упорно отказывалась принимать это. Они почти расплатились со всеми долгами, оставалось совсем чуть-чуть - получить Алёне ещё одну зарплату, и всё, свобода. Три года назад, когда Алёне было семнадцать, в аварии разбились её родители...