Такое не рассказывают вслух

У меня есть дача. Обычная такая, советская, доставшаяся от деда. Тридцать лет там никто, кроме меня, не появлялся, и я, честно говоря, использовал ее как склад для хлама и место для побегов от городской суеты...

Я никогда не верил, что пополню ряды тех самых «папиков». Знаете, такой типаж — пузатый дядька с золотой цепью и взглядом кассира. Я считал себя умнее, тоньше. Был уверен: если дам женщине всё, о чём она мечтает, она в ответ подарит мне ту самую искру, которой так не хватало после сорока...

У нас в семье была традиция — отмечать Новый год «на полную катушку». Чтобы стол ломился от майонезных салатов, тетя из Самары пела частушки, а под конец кто-то засыпал лицом в оливье. Но в тридцать один год я понял: не хочу. Просто не могу больше играть в это веселое безумие. Я решил: этот праздник будет только моим...

У каждого из нас есть те самые «друзья детства». Ну, вы знаете: обкуренные подъезды, одни кроссовки на двоих и клятвы, что мы всегда будем горой друг за за друга. Я тоже в это верил. До тридцати лет я считал, что мои пацаны — это мой тыл. А оказалось это просто якоря, которые держали меня в болоте, потому что им самим там было одиноко...

Знаете, есть такой тип людей — «стабильные». Вот я был именно таким. Смотришь на такого в вагоне метро или в очереди за кофе и понимаешь: у него всё очевидно. Кредит на корейский кроссовер, отпуск в Турции раз в год, секс по расписанию в субботу и вечное ожидание пятницы, чтобы хоть как-то выдохнуть...