Изнанка Жизни

В то воскресенье я сидел на кухне своего дома на Новой Риге и думал, что жизнь удалась. Елене пятьдесят два, но вложил я в нее столько, что выглядит на тридцать пять. Она резала фрукты в шелковом халате, пахло дорогим кофе. Я смотрел на нее и чувствовал себя скульптором: двадцать лет я обтесывал эту девушку из Сызрани, создавая идеальную жену. Думал, создал шедевр. Идиллию разрушил курьер. Привез пакет из банка. Пометка «Лично в руки». Я расписался, взял плотный конверт. Адрес мой, все верно. А вот имя — чужое...

СУД Антон работал три месяца. Он собирал документы, писал иски, доказывал невозможное. Больница не хотела признавать вину. Врачи были давно мертвы. Акушерка, которая видела всё, тоже умерла. Остались только записи от руки и наше слово. Но Антон был хорош в своём деле. Суд прошёл в феврале. Холодный день, коридоры пахли бумагой и скукой. Сергей сидел рядом со мной. Его рука была мокрой от пота. Надя плакала тихо. Ирина смотрела прямо, как боец. Судья читал решение медленно, как заклинание. "Больница признана виновной в нарушении прав ребёнка...

ПОДМОСКОВЬЕ Дорога заняла три часа. Светлана молчала весь путь, смотрела в окно. Её лицо было как маска. Пустое и холодное. Дом Ирины стоял в конце посёлка. Белые стены, облезлая краска, флоксы под окном. Хороший дом, но бедный. Жизнь без денег, но с гордостью. Когда мы припарковались, дверь сразу распахнулась. Вышла старая женщина. Лет семидесяти. Худая, как тень, в сером платье. Волосы седые, собраны в пучок. Глаза яркие, живые. Ирина посмотрела на машину. Потом на Светлану. И они долго просто смотрели друг на друга...

Мы жили на шестьдесят втором этаже «Федерации», и по утрам город лежал под нами, как на рентгеновском снимке: серые реки машин, полосы магистралей, облака ниже уровня глаз, а у меня в руках — планшет с мигающими котировками, ставший чем‑то вроде успокоительного вместо сигарет. Наталья выходила из ванной, обернутая полотенцем, и то и дело я ловил себя на мысли, что эта женщина как будто чуть из другого мира: фитнес, косметолог, идеальная осанка, и при этом лёгкая отстраненность во взгляде, которой раньше не было...

НОЧЬ В МОСКВЕ Номер в небольшом отеле на Малой Бронной. Вид на Москву слабый, зато люстра дешёвая и кровать скрипит. Ольга сидела на краю, глядя в окно. Москва светилась огнями — город, который она видела только в воспоминаниях отца из его рассказов. Где-то здесь, в этом городе, жила Светлана. Спала рядом с человеком, который её грабил. В соседней комнате была Наталья. В номерах через коридор — Сергей с Антоном и двумя младшими племянниками. Они приехали как резерв, как тыл. Ольга не спала. Она мысленно репетировала встречу...

ВСТРЕЧА Ольга стояла в центре маленькой прихожей, не в силах сделать шаг. Мужчина, вошедший в дверь, был живым отражением зеркала. Те же глаза. Тот же разрез бровей. Даже манера чуть наклонять голову набок — всё это было пугающе знакомым. Сергей шагнул первым. Он не стал ничего говорить, просто обнял её. Крепко, по-мужски, словно боялся, что она сейчас растворится, как утренний туман. — Я не верил, — прошептал он ей в плечо. — До последней минуты не верил, что Надя не шутит. — Я настоящая, — тихо ответила Ольга...

Ольга держала конверт в руках долго. Не открывала. Только смотрела на надпись: "ОЛЬГЕ. МОЕЙ ПЕРВОЙ ДОЧЕРИ." Почерк был ровный, уверенный. Почерк человека, который знал, что делает. Человека, который много раз переписывал эти слова, пока они не стали идеальными. На балконе стало холодно. Декабрь кусался. Но Ольга стояла, не шевелясь. Надя вышла, накрыла ей плечи пледом. — Ты готова? — спросила она. — Нет, — ответила Ольга. — Но больше ждать нельзя. Они вошли внутрь. Софья и Наталья сидели на кухне...

Ольга не спала до утра. Сложила рюкзак со всем необходимым: паспорт, письмо Маргариты, старую фотографию с адресом на обороте. Тридцатилетняя давность не смущала. Четыре часа в машине тоже. Нужно было ехать. Наталья приезжала ровно в семь. Молча пили кофе на веранде. Наталья давно поняла, когда Ольга нуждалась в словах, а когда в молчании. "Не передумала?" спросила Наталья, когда они уже сели в салон машины. "Нет." Ольга смотрела в окно. "Если я сейчас откажусь, так никогда и не узнаю. А жить дальше с неизвестностью я не могу...

Я стояла у гладильной доски и механически водила утюгом по его любимой фланелевой рубашке. За окном выл октябрьский ветер, срывая последние листья с нашей антоновки, а в доме пахло яблоками и бедой. Олег вошел в комнату не так, как обычно. Не по-хозяйски, с шутками-прибаутками, а как-то боком, пряча глаза. В руках у него была спортивная сумка. Та самая, с которой мы ездили в санаторий три года назад. — Аня, я ухожу, — сказал он глухо. — Прости. Я поставила утюг. Руки не дрожали — они просто онемели...

— Горько! — ревел захмелевший начальник транспортного цеха, размахивая вилкой с наколотым маринованным грибом. Елена послушно потянулась к мужу. Губы Вадима были теплыми, пахли дорогим коньяком и сигарами. Он по-хозяйски обнял ее за талию, и гости за столом одобрительно загудели. Двадцать пять лет. Четверть века идеальной картинки. Вадим — статный, с благородной сединой на висках, успешный бизнесмен, поднявшийся в лихие девяностые и сумевший не только выжить, но и приумножить капитал. И она, Елена — его верная тень, хранительница очага, женщина, которой завидовали все подруги...

Когда я вошла в собственную кухню и увидела, как моя золовка Лариса доедает мою любимую буженину, купленную к юбилею, меня передернуло. Но не от жадности. А от того, с каким хозяйским видом она сидела на моем стуле, болтая ногой в стоптанном тапке, и стряхивала крошки прямо на пол. Свекровь, Валентина Петровна, стояла у плиты и жарила котлеты. Вонь стояла такая, что хоть топор вешай — вытяжку они, конечно, не включили. — О, явилась, — буркнула свекровь, даже не обернувшись. — Хлеба купила? А то Ларочке с дороги поесть нормально нечего, у тебя в холодильнике мышь повесилась...

Ольга долго искала идеальную дачу. Не дорогую, не в модном поселке, а именно свою — с характером, с историей. Её друзья смеялись: "Ты что, в антиквариате ищешь?" Но Ольга знала, что ищет. В конце сентября риэлтор показал ей объект в 40 км от города. Заброшенная, требующая ремонта дача 80-х годов постройки. Хозяйка умерла два года назад, наследники из Москвы хотели избавиться поскорее. Цена была намного ниже рыночной. Ольга вошла в дом и поняла: это она. Большие окна, деревянные полы, веранда с видом на лес...