Павел Ильин

Идея проекта родилась за обычным разговором. Кофе, смех, фраза: “А если попробовать?” Мы давно говорили, что хотим сделать что-то своё. Не ради денег даже - ради ощущения, что мы не просто встречаемся и жалуемся, а создаём. У всех были идеи, у всех - энтузиазм, у всех - слова. Я была той, кто предложил оформить всё в план. Таблица, сроки, задачи. Мне это всегда давалось легко. Я не считала это чем-то особенным - просто хотелось, чтобы хаос стал понятным. - Класс, что ты это делаешь, - сказали они...

Я пришла туда в субботу, когда город был ещё сонным. Ворота скрипнули, запах мокрой шерсти и лекарств ударил в нос, и кто-то радостно залаял из глубины двора. Мне казалось, что именно так и выглядит правильное начало - без громких слов, без пафоса. Просто прийти и помочь. В объявлении писали аккуратно: «Нужны руки». Не деньги, не профессионалы - руки. Я подумала, что справлюсь. Прогулки, уборка, миски, ласка. Я не ожидала благодарностей. Я ожидала смысла. В первый день мне дали перчатки, швабру и список дел...

Это было утро понедельника. Серое, вязкое, как холодный кофе. Я опаздывал на встречу с клиентом на Таганке. Вышел из дома позже обычного, потому что до ночи дописывал презентацию. В голове крутились цифры, сроки и фразы, которые нужно было сказать, чтобы выглядеть уверенно. В такие моменты весь мир сужается до одного: успеть. На остановке стояла очередь. Автобус уже подошёл, но водитель почему-то не открывал двери. Люди начинали нервничать. Кто-то постукивал ногой, кто-то громко вздыхал. Обычное утреннее раздражение, которое все считают нормой...

Это началось не с просьб, а с разговоров. Долгих, тяжёлых, бесконечных. Мне звонили вечером и говорили: «Можно я просто выговорюсь?» Я соглашалась. Потому что правда можно. Потому что я умела слушать. Потому что в какой-то момент в компании друзей за мной закрепилась репутация человека, который “держит”. Сначала это казалось чем-то хорошим. Признаком доверия. Мне рассказывали про разводы, увольнения, страхи, обиды, детские травмы. Я сидела с чашкой чая, кивала, задавала вопросы, подбирала слова. Иногда после таких разговоров мне писали: «Спасибо, мне стало легче»...

Объявление выглядело красиво. Светлые фотографии, улыбающиеся дети, слова про «тёплую атмосферу», «семейный формат» и «бережное отношение к каждому». Зарплата была не самой высокой, но обещали стабильность и человеческое отношение. После нескольких лет в школе, где от меня требовали отчёты важнее детей, это звучало как спасение. Директор встретила меня с улыбкой. Говорила мягко, почти шёпотом. Постоянно повторяла: - Мы тут как одна большая семья. Мне тогда показалось, что это хорошо. Первые недели были почти счастливыми...

Реклама попалась случайно. Я листала ленту поздно вечером, когда усталость уже смешивается с раздражением и кажется, что вся жизнь проходит мимо. Красивые слова, уверенный тон, чужие истории успеха: “освоите новую профессию”, “начнёте зарабатывать”, “измените жизнь за несколько месяцев”. Всё выглядело аккуратно и убедительно. Не крикливо - именно поэтому и подкупало. Я давно чувствовала, что застряла. Работа была стабильной, но пустой. Деньги - ровно чтобы жить, но не чтобы чувствовать. Мне хотелось верить, что дело не во мне, а в том, что я просто не на своём месте...

Объявление выглядело безобидно. Пункт выдачи заказов, график сменный, коллектив молодой, работа несложная. Мне тогда нужна была пауза - не в жизни, а в голове. Хотелось чего-то понятного: пришёл, отработал, ушёл. Без интриг, без “вовлечённости”, без бесконечных разговоров про миссию компании. На собеседовании всё было быстро. Девушка-администратор говорила заученными фразами, улыбалась, повторяла: - Ничего сложного. Главное - внимательность и стрессоустойчивость. Слово “стрессоустойчивость” я тогда пропустила мимо ушей...

Меня не «не понимали». Меня не хотели понимать. И это две совершенно разные реальности. Первая оставляет надежду. Вторая её отрезает. Пока ты думаешь, что тебя просто не поняли, ты продолжаешь объяснять. Подбирать слова. Искать формулировки. Верить, что если сказать ещё чуть точнее, ещё мягче, ещё логичнее, то тебя услышат. Я жила в этом состоянии годами. Я верила, что проблема в подаче. В тоне. В моменте. В моей чувствительности. Я думала, что если стану спокойнее, рациональнее, проще, то всё наладится...

Дерево было холодным, и этот холод почему-то оказался приятнее, чем всё, что происходило на кухне. Там, за тонкой перегородкой, Сергей сидел, не двигаясь, а где-то далеко уже уехала его мать - с папками, угрозами и уверенностью, что всё здесь всё равно решено. Я открыла шкаф и посмотрела на свои вещи. Обычные, повседневные: джинсы, свитера, платья, которые я покупала сама, на свои деньги, когда ещё верила, что это мой дом и моя жизнь. Вещи висели аккуратно, но мне казалось, что и они здесь временные, как и я...

Решение съехаться выглядело рациональным. Мы оба устали от съёмных квартир, вечных платежей, ощущения временности. Он предложил: - Зачем тебе платить за своё жильё, если можешь жить у меня? Сэкономишь, да и вместе будем. Слово “сэкономишь” тогда прозвучало как забота. Я сомневалась. Не потому что не хотела быть рядом - потому что понимала: переезд к другому человеку всегда меняет баланс. Но я устала держать всё на себе. Хотелось простоты. Хотелось верить, что взрослые договорятся. Мы не делали торжественного переезда...

Я проработала в этой компании восемь лет. Не месяц, не год - восемь. Я пришла туда, когда офис был в полуподвале, столы - разнокалиберные, а зарплату иногда выдавали наличными из конверта. Я помню, как мы вместе радовались первому крупному контракту, как сидели допоздна перед проверками, как пили чай из одних и тех же кружек, потому что «свои». Я была из тех сотрудников, которых не видно, но без которых всё разваливается...

Деньги закончились не резко, а как будто испарились. Сначала стало чуть теснее, потом - неудобно, а потом в какой-то момент я поймала себя на том, что считаю мелочь в кошельке и думаю не о том, что купить, а от чего отказаться. Зарплату задерживали уже второй месяц подряд. На работе говорили одно и то же: «Потерпите, вот-вот всё наладится». Я терпела...