Елизавета Павлова

Очередь в поликлинике начиналась с улицы. Люди стояли плотно, плечо к плечу, дышали в спины друг другу, злились, кашляли, ругались. Запах мокрых курток, лекарств и усталости висел густо, как туман. Я держала сына за руку. Он был вялый, горячий, глаза стеклянные. - Мам, можно сесть? - спросил он тихо. Сесть было некуда. Мы простояли час. Потом второй. Потом женщина впереди развернулась и сказала: - Вы бы дома сидели. Всё равно толку нет. Я промолчала. Когда мы наконец зашли, врач даже не поднял головы...

Я это поняла не сразу. Сначала подумала, что продавщица просто не в настроении. Я подошла к кассе, как всегда. Хлеб, пачка дешёвых макарон, маргарин. Ничего лишнего. Я даже заранее приготовила привычную фразу. - Запишите, пожалуйста. До зарплаты. Она посмотрела на меня не сразу. Сначала пробила товар. Потом отодвинула пакет обратно. - Не могу, - сказала она. - Почему? - спросила я. Она вздохнула. - Сверху сказали. Хватит. Сверху. Я стояла и не понимала, что делать дальше. Очереди за мной не было, но мне казалось, что на меня смотрит весь магазин...

Я вспомнила про его день рождения за неделю. Не потому что забыла. А потому что старалась не думать. Когда думаешь заранее, больнее. Когда оттягиваешь - кажется, что, может, как-нибудь само рассосётся. Не рассосалось. Сыну исполнялось десять. Круглая дата. В школе уже спрашивали, кто что будет приносить. Кто-то торт, кто-то сок, кто-то конфеты. Он молчал. Я знала почему. Я сидела вечером на кухне и считала. В который раз. Деньги - ноль. В долг больше не дают. В магазине смотрят как на хроническую болезнь...

Хлопок был глухой. Не громкий, но такой, от которого сразу просыпаешься. Дом будто вздохнул и замолчал. Я открыла глаза и сначала не поняла, что не так. Потом услышала капли. Частые. Злые. Они били по полу в кухне, как по барабану. Я встала, босиком, и пошла на звук. Вода текла из-под раковины. Не струёй - рекой. Трубу разорвало. Старую, ржавую, перемотанную изолентой. Я знала, что это случится. Просто надеялась, что не сегодня. Не ночью. Не зимой. - Мам? - сонно спросила младшая из комнаты. - Спи, - сказала я и побежала к вентилю...

Он сначала не плакал. Просто ворочался. Я проснулась от того, что он сидел на кровати и держался за щёку. В комнате было темно, только свет с улицы пробивался через грязное окно. Я сразу всё поняла. Такую боль не перепутаешь. - Мам, - сказал он тихо. - Мне больно. Я потрогала лоб. Горячий. Потрогала щёку - опухшая. Зуб. У нас зубы всегда были проблемой. Не потому что не чистим. А потому что лечить не на что. Пломбы выпадают, кариес жрёт, а в бесплатной стоматологии только дергают. Да и туда ещё попробуй попади...