Руслан Фатахов

Социальная жизнь людей основана не на искренности, а на взаимной иллюзии и самообмане, ведь прямая и ничем не приукрашенная правда о мотивах, слабостях и истинном отношении людей друг к другу была бы настолько разрушительной для человеческого самолюбия, что сделала бы любую общественную жизнь и коммуникацию невозможными. Речь не столько о сознательном мошенничестве (хотя и оно занимает весьма почётное место), сколько о неписаном договоре, согласно которому люди взаимно соглашаются поддерживать определённые иллюзии. К тому же если бы человек постоянно осознавал, что его ценят не самого по себе, а за его полезность или статус, а также если бы он видел всю глубину зависти или равнодушия в глазах других, это привело бы к тяжелейшим неврозам. Поэтому человечество предпочло сделку с дьяволом: комфортную ложь вместо разрушительной правды. Мы коллективно согласились носить маски, потому что вид наших истинных лиц привёл бы нас к мгновенному сумасшествию. Наша социальная жизнь — это грандиозный театр, где актёры так вжились в роли, что забыли о существовании зрительного зала. И нет более жалкого зрелища, чем этот вечный карнавал, устроенный для того, чтобы скрыть от нас то, что мы — всего лишь стадо напуганных животных, дрожащих в темноте и притворяющихся богами. Признание этого факта было бы первым шагом к свободе, но именно этого шага никто не сделает. Ибо свобода оказалась страшнее самого изощрённого рабства.

Спор о существовании Бога не имеет смысла. Ибо дело не в том, есть ли Он на самом деле. Дело в том, что некоторые идеи — справедливость, добро, смысл, красота — становятся реальными ровно настолько, насколько в них верят благочестивые и добросовестные умы. Их существование — факт не физики, а веры. Они не «доказаны» в привычном нам смысле — они воплощены в поступках, мыслях, жертвах тех, кто отнёсся к ним как к реальности. Поэтому вопрос не в том, есть ли Бог. Вопрос в том, готово ли твоё сознание стать той средой, в которой невозможное — получает шанс родиться.

Обыватель презрительно называет добродетель монаха или философа дешёвой — мол, легко быть святым вдали от искушений. Но это лишь попытка обелить собственный, поганый образ. Что такое эта «настоящая жизнь», от которой он, якобы, сбежал? Сплетни, разврат, посиделки, пустые развлечения, бытовое мошенничество, мелкое хищничество и погоня за статусом, приправленные редкими вспышками вынужденной доброты. Добровольное погружение в скверну с самодовольным видом «реалиста». Отказ от этой бессмысленной суеты — не слабость. Это — высшая форма мужества. Посвятить себя целиком философии или религии — значит осмелиться на то, чего мир боится больше всего: остаться наедине с самым страшным собеседником — собственной душой и абсурдом бытия. Мир не прощает этого бегства, потому что оно — живой укор его слепоте. Гораздо проще объявить монаха или философа трусом, чем признать, что сам ты — просто шумный, испуганный зверь, загнанный в клетку собственных неосмысленных инстинктов и называющий эту клетку всей вселенной, а твоя «любовь» — хаотичный, грязный, бессознательный рефлекс в общей толчее взаимного пожирания. «Сила» обывателей — в умении терпеть друг друга. Его сила — в умении терпеть самого себя и бездну над головой. Подумайте теперь: чья задача сложнее?