История под другим углом

Иногда, читая о Калигуле, я ловлю себя на простой мысли: слишком удобно списывать всё на безумие. Оно многое объясняет и почти ни к чему не обязывает. Если человек сошёл с ума — значит, история здесь ни при чём, система ни при чём, обстоятельства ни при чём...

Мне всегда было интересно наблюдать, как маленькие группы людей могут менять ход большой истории. Римская империя была гигантом своего времени — порядок, сила, дисциплина, почти математическая точность управления...

Когда говорят о «золотом веке» Рима, обычно вспоминают мраморные форумы, победные арки и уверенную поступь империи. Но меня всегда больше интересовал не вид сверху, а уровень земли. Не император и не сенатор — а человек, который каждое утро открывал ставни своей комнаты и шёл по делам...

Иногда, читая письма, дневники или просто старые тексты, я ловлю себя на странном ощущении. Люди живут в эпоху, которую мы сегодня называем «золотой», а в их словах — беспокойство, усталость, предчувствие чего-то хрупкого...

Иногда я ловлю себя на мысли, что мы слишком привыкли к самой идее огромной России. Кажется, будто она всегда была такой — от Балтики до Тихого океана, от тундры до пустынь. Но стоит задать простой вопрос:...

Я никогда не любил разговоры о внешней политике в формате лозунгов. Слишком часто за громкими словами скрывается простая вещь — ошибка, за которую потом расплачиваются десятилетиями. История России в этом смысле показательна...

Страх хаоса как отправная точка власти Когда Николай I взошёл на престол в 1825 году, он получил не просто корону, а травму. Восстание декабристов стало для него личным шоком и одновременно уроком. Молодой...

Начало XVII века в России — время, о котором трудно говорить кратко. Страна вышла из Смуты не победителем и не обновлённой державой, а уставшим, истощённым обществом, которое прежде всего хотело тишины...

В истории России есть один странный парадокс. Страна могла быть богатой, огромной, военной, влиятельной — но почти никогда не была страной устойчивого среднего класса. Его пытались создать.

Его лицо знают даже те, кто плохо помнит, кто он такой. Сигара, тяжёлый взгляд, жест «V», голос, от которого будто становится тесно в комнате. Уинстона Черчилля принято вспоминать как человека, который спас Европу...

Екатерину II принято называть Великой. Это слово звучит так уверенно, что почти не требует объяснений. Великая — значит успешная. Великая — значит сильная.

В России любят повторять одни и те же слова. Что народ у нас «терпеливый». Что к инициативе он не склонен. Что ему привычнее, когда решения принимают где-то наверху, без его участия.