Авторские рассказы - Полина Яровая

— Сама ешь свою стряпню! — Вадим демонстративно отодвинул от себя глубокую фарфоровую тарелку, из которой поднимался густой пар от домашнего жаркого. Звук керамики, резанувший по полированному дереву стола, показался Ольге оглушительным. В зале их старой панельной пятиэтажки мгновенно воцарилось тяжелое, душное молчание. Пятеро гостей — коллеги Вадима по новой руководящей должности и его высокомерная сестра Карина — замерли с поднятыми вилками. Семь человек кое-как помещались в тесной комнате, и от этого любая реплика казалась еще более весомой...

В прихожей стояли чужие ботинки — дорогие, начищенные до блеска, сорок третий размер, не меньше. А из большой комнаты доносился голос моего брата Женьки, сладкий, как магазинная патока, с теми самыми заискивающими нотками, которые я слишком хорошо знала. — Квартира просторная, окна на обе стороны, соседей не слышно. Ремонт, конечно, бабушкин ещё, но вам же под себя делать — не проблема... У меня внутри будто лопнула туго натянутая резинка. Бабушки не стало позавчера. Позавчера! Её любимый фартук...

Звонок раздался в субботу, в девять утра. Я как раз достала из духовки творожную запеканку — мою коронную, с изюмом и ванилью, ту самую, которую Андрей когда-то называл «вкусом дома». Открываю дверь, не глядя в глазок, — и вот они, красавцы. Бывший муж Андрюша и его маман Галина Степановна, в новом драповом пальто мышиного цвета. Пальто пахнет нафталином и торжеством. — Ирочка, нам надо поговорить, — с порога заявляет свекровь, отодвигая меня плечом и проходя в коридор так, будто это она тут хозяйка...

– А ну пошла на кухню! Живо! – гаркнула Валентина Петровна, указывая вилкой на полупустую тарелку с нарезкой. – Ты что, не видишь? У гостей колбаса кончилась, а она сидит, как королева. Я замерла с куском хлеба в руке. За нашим стареньким столом-книжкой, который мы раскладывали только по большим праздникам, сидело десять человек. В единственной комнате было душно, пахло жареным мясом и дешевыми духами тетки мужа. Сегодня Олегу исполнилось тридцать лет. – Валентина Петровна, на кухне еще есть буженина, я сейчас принесу, – тихо ответила я, стараясь не смотреть на мужа...

Виктор пнул носком дорогого кожаного ботинка трухлявую ступеньку крыльца. Дерево отозвалось жалобным хрустом и осыпалось рыжей пылью. — Ну и что я тебе говорил? — он повернулся к сестре, брезгливо отряхивая брюки. — Дрова. Просто куча гнилых дров. Тут даже спичку подносить страшно — само вспыхнет от стыда. Полина промолчала. Она стояла чуть поодаль, кутаясь в вязаную кофту, хотя день был по-летнему теплый. Ей казалось, что дом слышит. Слышит, как его называют дровами, как оценивают, словно старую клячу на бойне...