" Все по-человечески"

Вы говорите себе: «хватит думать об этом» Но мысли продолжают крутиться. Иногда — ещё сильнее. И появляется ощущение, что вы теряете контроль. На самом деле происходит обратное: ваш мозг делает именно то, для чего он создан...

Днём вы держитесь нормально. Но стоит лечь в кровать — и начинается: мысли, тревога, напряжение, ощущение опасности. И кажется, что с вами что-то не так. Но дело не в вас. Дело в том, как работает мозг ночью. Когда наступает ночь, снижается активность префронтальной коры. Это та часть мозга, которая: А вот более древние структуры остаются активными. В первую очередь — система тревоги. Днём у вас есть: Ночью остаётесь только вы и ваши мысли. И мозг начинает: «разбирать всё, что накопилось» Происходит...

Вы думаете, что тревога — это проблема. На самом деле — это механизм выживания, который вышел из-под контроля. И самое неприятное: чем сильнее вы пытаетесь её убрать — тем сильнее она становится Тревога — это не «психологическая слабость». Это работа древней системы мозга. Главный игрок — миндалевидное тело. Оно реагирует быстрее, чем вы успеваете подумать. Его задача простая: заметить угрозу и запустить сигнал тревоги Проблема в том, что: А мозг реагирует одинаково Вот ключевой момент, который мало кто понимает: мозг не отличает реальную опасность от воображаемой...

Июль 1518 года. Женщина выходит из дома и начинает танцевать. Через неделю с ней пляшет весь город. Через месяц — десятки трупов. Их никто не убивал, они не сошли с ума — они просто не могли остановиться. Я психиатр, и я знаю, что это была не одержимость, а трагическая ошибка средневековой медицины. Разбираю самую загадочную эпидемию в истории Европы. Женщина, которая не могла остановиться 14 июля 1518 года. Страсбург, город на границе Франции и Германии. Жаркое лето, узкие улочки, запах нечистот и свежего хлеба...

Тысячи туш, гниющих под солнцем. Запах смерти, от которого пустеют деревни. Люди не знали про бактерии и вирусы, но им нужно было объяснение. Так рождались легенды о Коровьей Смерти, проклятых полях и гневе небесном. Я врач-эпидемиолог, и я расскажу, как массовый падеж скота формировал верования целых народов. Представьте: вы живёте в деревне XIV века. Утром вы идёте доить корову — а она лежит мёртвая. Через день падает ещё одна. Через неделю полдеревни оплакивает не только скот, но и детей, которые пили это молоко...

Он выживал при -60, но впадает в панику при -5. Она переносила +45, но боится московского солнца. Я психиатр, и я знаю: наши климатические страхи — не про погоду. Это про память предков, прошитую в мозге. Рассказываю, почему северяне умирают от жары, а южане — от холода, и как культура лепит наши термометры ужаса. Вступление: Мужчина, который замёрз при +10 Январь 2019 года. Ко мне на приём пришёл мужчина, назовём его Пётр. 58 лет, коренной якут, всю жизнь прожил в посёлке на берегу Лены. Переехал в Москву к дочери — помогать с внуками...

В массовой культуре широко распространён образ ребёнка, выросшего среди животных и затем успешно вернувшегося в человеческое общество. Один из самых известных примеров — герой книги The Jungle Book, созданной Rudyard Kipling, — персонаж Mowgli. В литературе он легко адаптируется к человеческой жизни и сохраняет связь с природой. Однако в реальности, с которой сталкиваются психиатры, психологи и нейробиологи, всё выглядит совершенно иначе. Как врач-психиатр, я могу сказать: реальные случаи детей,...

21 декабря 2012 года он проснулся, умылся, позавтракал — и не знал, что делать дальше. Два года он готовился к концу света. А мир не кончился. Я психиатр, и я знаю таких людей десятками. Для них апокалипсис — не катастрофа, а наркотик. Разбираю, почему человечество веками назначает даты гибели и почему нам так трудно жить без конца света. Вступление: Человек, который не знал, что делать 22 декабря 2012 года Январь 2013 года. Ко мне на приём пришёл мужчина, назовём его Виктор. 47 лет, инженер на заводе, женат, двое детей...

Он неправильно ставит машину, громко дышит в метро и носит не ту одежду. Или он — просто иностранец, либерал, ватник, мигрант. Я психиатр, и я каждый день вижу: людям жизненно необходим враг. Даже когда объективных причин для ненависти нет. Разбираю нейробиологию злости и рассказываю, что происходит в мозге, когда мы ищем, кого бы возненавидеть. Вступление: Мужчина, который ненавидел тишину Осень 2019 года. Ко мне на приём пришёл мужчина, назовём его Игорь. 48 лет, владелец небольшого бизнеса, женат, двое детей...

Атеисты говорят: мораль возможна без веры. Верующие отвечают: без Бога всё позволено. Я 23 года смотрю в глаза тем, кого общество называет монстрами. И я знаю: их зло не имеет отношения к религии. Оно имеет отношение к мозгу, травме и выбору. Разговор, который я никогда не забуду 2007 год. Кабинет для допросов в СИЗО. Напротив меня сидит человек, которого завтра должны расстрелять. Он убил семью. Жену, двоих детей, тёщу. Взял топор и убил. Объяснение: «достали». Никакого бреда, никаких голосов, никаких галлюцинаций...

Иоанна д'Арк слышала архангелов, Серафим Саровский видел Богородицу, а миллионы пациентов психбольниц слышат «голоса». Я психиатр, и я знаю, почему церковь канонизировала одних, а других закрыла в палатах. Разбираю критерии, которые отделяют святость от психоза. Вступление: Две истории, разделённые веками История первая. 1425 год, Франция. Восемнадцатилетняя девушка по имени Жанна слышит голоса. Архангел Михаил, святая Екатерина и святая Маргарита говорят ей: «Иди, сними осаду с Орлеана, коронуй дофина»...

Я неонатолог. И я знаю, почему во всех культурах мира младенцев охраняли от нечисти. Спойлер: демоны — это детская смертность. Самая страшная тишина — утренняя. Когда мать подходит к кроватке и вдруг понимает: слишком тихо. Я почти двадцать лет работаю в неонатологии. И до сих пор помню свой первый случай синдрома внезапной детской смерти. Здоровый ребёнок. Никаких патологий. Ночь прошла спокойно. Утром — остановка дыхания во сне. Мать тогда спросила меня: — Кто это сделал? Наука до сих пор не знает точной причины СВДС...