Зина Василькова

Тележка с мешком цемента марки М400 и двумя пачками самых дешевых черных дюбелей дернулась и резко свернула в соседний ряд, едва не задев мою кожаную сумку. Я узнала эти сгорбленные плечи и потертую, выцветшую на локтях темно-синюю куртку мгновенно. Это был Макс. Он не замедлил шаг. Не обернулся. Просто вжал голову в воротник и быстро растворился между высокими стеллажами с чугунными радиаторами и пластиковыми трубами. — Ты его видела? — спросила Света, поправляя корзину, в которой лежали два рулона линолеума и пачка плиточного клея...

Дверь офиса открылась не от ручки, а от удара плечом, потому что в правой руке я держал трехметровый алюминиевый уровень, а в левой — грязную ветошь. На столе сидел Сергей Викторович. Он всегда садился на стол, пытаясь казаться своим среди гаечных ключей, банок с литолом и стопки старых номеров журнала «За рулем». В этот раз он был в пиджаке цвета мокрого асфальта и с папкой из кожзаменителя. Я положил уровень на верстак, рядом с разобранным вторичным валом от коробки передач ЗИЛ-130. Синхронизаторы...

Антон бросил ключи от дома на кухонный стол. Металл глухо звякнул о стеклянную поверхность. Он не сел. Остался стоять посреди кухни, занимая собой слишком много пространства. — Нам нужен Транзит, пап. Хотя бы на первые шесть месяцев. Я продолжал протирать столешницу влажной тряпкой. Ткань была уже чистой, но я водил ею медленными, размеренными кругами, стирая невидимые крошки. — Фургон не продается. И в бесплатное пользование я его не дам. — Речь не о продаже, — вмешалась Лена из дверного проема...

Виктор Петрович не поднял глаз от квартального отчета. Звук пера, царапающего плотную бумагу, заполнял кабинет. — Денис, мы это обсуждали. Дочь поставщика приезжает в шесть. Твоя гостья здесь лишняя. Денис стоял у тяжелой дубовой двери. Куртка была еще на нем, влажная от осеннего дождя. — Это Алина. Мы вместе. Она остается. Алина не сделала шага вперед. Она прижимала к груди потертую темно-коричневую кожаную папку. На ней было серое шерстяное пальто, застегнутое до самого верха. Никаких видимых украшений...

Паспорта не было в сейфе. Я перерыл всю пластиковую папку с документами дважды, прежде чем понял, что его там нет. На верстаке лежала грязная ветошь, пахло старым солидолом, бензином и остывшим кофе. За тонкой перегородкой гудел старый компрессор, нагнетая давление в ресивере. — Ищешь что-то, Денис? Я обернулся. Сергей Ильич стоял в дверях мастерской. Он медленно вытирал руки той же промасленной тряпкой. На его лице не было злости. Только усталая, тяжелая обреченность, которую он мастерски использовал как оружие последние шесть лет...