Зина Василькова

Антон бросил ключи от дома на кухонный стол. Металл глухо звякнул о стеклянную поверхность. Он не сел. Остался стоять посреди кухни, занимая собой слишком много пространства. — Нам нужен Транзит, пап. Хотя бы на первые шесть месяцев. Я продолжал протирать столешницу влажной тряпкой. Ткань была уже чистой, но я водил ею медленными, размеренными кругами, стирая невидимые крошки. — Фургон не продается. И в бесплатное пользование я его не дам. — Речь не о продаже, — вмешалась Лена из дверного проема...

Виктор Петрович не поднял глаз от квартального отчета. Звук пера, царапающего плотную бумагу, заполнял кабинет. — Денис, мы это обсуждали. Дочь поставщика приезжает в шесть. Твоя гостья здесь лишняя. Денис стоял у тяжелой дубовой двери. Куртка была еще на нем, влажная от осеннего дождя. — Это Алина. Мы вместе. Она остается. Алина не сделала шага вперед. Она прижимала к груди потертую темно-коричневую кожаную папку. На ней было серое шерстяное пальто, застегнутое до самого верха. Никаких видимых украшений...

Паспорта не было в сейфе. Я перерыл всю пластиковую папку с документами дважды, прежде чем понял, что его там нет. На верстаке лежала грязная ветошь, пахло старым солидолом, бензином и остывшим кофе. За тонкой перегородкой гудел старый компрессор, нагнетая давление в ресивере. — Ищешь что-то, Денис? Я обернулся. Сергей Ильич стоял в дверях мастерской. Он медленно вытирал руки той же промасленной тряпкой. На его лице не было злости. Только усталая, тяжелая обреченность, которую он мастерски использовал как оружие последние шесть лет...

Роман поскользнулся на пятнах солярки, но удержал равновесие. Замшевые лоферы. На пирсе номер четыре такая обувь не ходит. Здесь носят кирзачи с вкрученными шурупами, чтобы не улететь в воду при штормовом ветре. От воды тянуло гнилой водорослью и железом. Но Роман приехал из столицы, и ему было плевать на лед и мазут. Он тащил за собой нотариуса в коротком пальто и тонкую папку с документами. Нотариус брезгливо прижимал портфель к груди, стараясь не касаться ржавых релингов, и постоянно смотрел на часы...

Запах гари въелся в волосы так, что не помог даже тройной шампунь. Марина сидела за обгоревшим столом в единственной уцелевшей комнате складского помещения и смотрела на бумагу. Страховая отказала. Пункт 4.2, нарушение правил эксплуатации электропроводки. Виновата она. Значит, выплат не будет. Следователь в помятом костюме даже не стал слушать ее аргументы про старую проводку, которую они не успели заменить из-за кассового разрыва. Рядом лежал телефон. Последнее сообщение от мужа пришло два дня назад, сразу после того, как пожарные потушили основной очаг...