Катя Велесова

Скрип половиц эхом отдавался в сумрачном коридоре старого корпуса медицинского института. Запах хлорки, смешанный с затхлым ароматом пыльных книг, щекотал ноздри, напоминая о бессонных ночах, проведенных за зубрежкой конспектов. Гигиена… Сам предмет не представлялся мне чем-то непостижимым, скорее, удручал своей монотонностью и обилием информации, которую, казалось, невозможно удержать в голове. Бесконечные таблицы, формулы, нормативы… Все это кружилось в голове, образуя хаотичный вихрь знаний, которые никак не хотели складываться в стройную систему. И вот, настал этот день – день экзамена. За дверью аудитории, где восседала строгая экзаменаторша, меня ждала неизвестность...

Двадцать лет назад, словно в далёком сне, мы ютились в одной из тех хрущёвок, что, казалось, навеки вросли в пейзаж спального района. Стены, видевшие не одно поколение, помнили, наверное, и смех, и слезы, и тихие семейные драмы. Но для нас это была просто крыша над головой, временное пристанище, пока жизнь не наладится. Коммуникации в доме дышали на ладан, словно старики, доживающие свой век. Сантехника – отдельная песня, грустная и фальшивая. Ржавые трубы, словно вены, пронизывали квартиру, напоминая о неизбежности старения и разрушения. И вот, однажды ночью, тишину ванной комнаты нарушило мерное "кап-кап-кап"...

В квартире царил полумрак, разбавленный тусклым светом торшера в углу гостиной. Гостиная, хоть и называлась так, давно превратилась в спальню для Сергея и Натальи. В одной комнате, за тонкой стеной, мерно посапывала их маленькая дочь, а в другой, побольше, ворочались во сне два сына-погодки. Гостиная же досталась родителям по остаточному принципу, но они не жаловались. Даже наоборот, Наталья находила в этом некую пикантность. Просторный раскладной диван обещал комфорт, близость к ванной комнате добавляла удобства, и лишь один нюанс омрачал эту идиллию – комната была проходной. Сергей помнил, как...

Первый снег робко касался заледеневших окон второго лицея, когда в наш класс, словно метеорит, ворвался аспирант с пачкой блиц-тестов и амбициями начинающего психолога. До этого момента, учеба в этом учебном заведении казалась мне вершиной достижений. Вернувшись из армии, отец, как-то между делом, сказал: «Поговорил я с одним своим сослуживцем… Есть у меня для тебя вариант… Второй лицей». А что такое второй лицей, я тогда и понятия не имел. Зато теперь, после полугода учебы, фраза «второй лицей» для тех, кто не учился тут, звучала более чем убедительно. Особенно, если знать, что до этого я учился в обычной 31 школе...

Я не люблю Охотный ряд. Вернее, не то чтобы не люблю… Скорее, избегаю. Слишком много людей, слишком много шума, слишком много всего. Но иногда, как говорится, приспичит. Вот и в тот день приспичило купить какую-то совершенно необходимую мелочь, которую можно было найти только там. Продираясь сквозь толпу, я машинально отмечала детали: вот крикливая вывеска магазина с бешеными скидками, вот уличный музыкант, терзающий расстроенную гитару, вот стайка галдящих школьников, облепивших автомат с газировкой. Все как обычно. И тут мой взгляд зацепился за скамейку. На ней расположилась колоритная группа индусов...

Солнце, лениво перевалившее за макушки сосен, щедро сыпало золотые искры на тихую гладь реки. Вода, прогревшись за день, ласково обнимала ноги, обещая прохладу. Артем сидел на берегу, прислонившись спиной к шершавому стволу старой ивы. Рядом, совсем как маленькие волчата, возились его племянники, брызгаясь и радостно повизгивая. Их звонкий смех, казалось, звенел в самом воздухе, наполняя все вокруг беззаботным весельем. Артем улыбался, глядя на них. Он любил этих сорванцов, этих маленьких непосед, в которых текла его кровь. Он сам не так давно был таким же – беззаботным и полным энергии. Вспоминал, как убегал из дома на рыбалку с отцовской удочкой, тайком, чтобы не ругали за прогулы...

В доме номер семь, что примостился боком к тихой аллее, жила старушка, чьё имя давно стерлось из моей памяти, но чей образ накрепко засел в памяти. Она была типичной представительницей своего возраста – сутулая, с вечной шалью на плечах и тростью, служившей скорее для подпорки, чем для реальной необходимости. Но главным её атрибутом была маленькая, злобная собачонка, помесь таксы и, кажется, крысы, по кличке Пират. Ирония судьбы, не иначе. Пират был существом неуравновешенным и агрессивным. Его крошечное тельце, казалось, вмещало в себя столько ярости, что хватило бы на целого добермана. Он кидался...

Кофе остывал в высокой стеклянной кружке, оставляя на стенках некрасивые разводы осевшего порошка. Света машинально обвела пальцем ободок, чувствуя под подушечкой пальца шершавый налет. За окном моросил осенний дождь, превращая и без того серый пейзаж в размытое акварельное полотно. Капли барабанили по подоконнику, словно настойчивые просители, требующие внимания. Она уже полчаса сидела, уставившись в экран телефона, и не могла решиться, что ответить. Сообщения от него всплывали одно за другим, как назойливые мухи, жужжащие над ухом. "Ну что ты молчишь?", "Я жду твоего ответа", "Мне правда очень хочется тебя увидеть"...

Историю эту рассказали новые владельцы дачи – милые, хоть и слегка уставшие от городской суеты, супруги средних лет. Покупая участок, они и представить себе не могли, в какую странную, почти мистическую историю окажутся втянуты. Соседи, провожая их взглядом, полным то ли сочувствия, то ли плохо скрываемой насмешки, обронили несколько слов о прежней хозяйке. Мол, бабушка была странная, со своими причудами. Сами они, в городе проживающие, наведывались к ней нечасто, но каждый визит превращался в настоящее испытание для нервной системы...

RU Первый луч солнца проскользнул сквозь неплотно задернутые шторы, окрасив комнату в бледно-розовый цвет. Я лежала, не в силах пошевелиться, словно придавленая каменной плитой. Мысли, словно рой встревоженных пчел, беспорядочно метались в голове, не давая сосредоточиться. Вчерашний разговор с Ольгой, моей, казалось бы, лучшей подругой, никак не желал уходить в прошлое, отравляя каждое мгновение наступившего дня. Как же так вышло? Ведь еще совсем недавно все было иначе. Помню, как я, отчаявшись найти достойную работу в нашем провинциальном городке, с грустью перебирала немногочисленные объявления в газете...

Подхожу к банку, а в голове уже роятся мысли, как там мой виноградник? Не побил ли его градом? Успеют ли вовремя собрать урожай? Эти мысли, словно пчелы в улье, гудят, не давая сосредоточиться. А тут еще этикетки… Сколько же я их пересмотрел, пока мы с ребятами не выбрали идеальную? "Солнце Каспия"… Звучит, черт возьми! А вкус… Надеюсь, вино получится таким же солнечным и терпким, как и название. Главное, сейчас деньги перевести, чтобы виноградари не ждали. Захожу внутрь, а там прохлада, полумрак и этот специфический запах банковской стерильности, смешанный с легким ароматом кофе...

## Эта история началась одиннадцатого февраля. В тот день за окном лениво валил снег, превращая минские улицы в подобие декораций к старой сказке. Дочь моя, Вероника, с увлечением скроллила ленту Инстаграма, когда вдруг воскликнула, привлекая мое внимание. — Мам, смотри, какая интересная просьба! Я подошла и заглянула в экран ее телефона. Там, в личном сообщении от незнакомой девушки с ником «Синта_Аргентина», текст был написан на немного ломаном, но вполне понятном русском языке: — Здравствуйте! Меня зовут Синтия, я из Аргентины...