Соня Смирнова

История эта приключилась в эпоху, когда Советский Союз примерял на себя то ли светлый, то ли сумрачный наряд. Время Андропова… Время «Веника», как тогда шептались в курилках. Отдыхал я тогда в Крыму, на уютной военной турбазе. Дни наши, как водится, проходили под ласковым южным солнцем, возле теплого моря. Но программа отдыха включала в себя и обязательный турпоход вглубь полуострова, к величественным каньонам, с ночевкой в горном приюте у самой Ай-Петри. Прибыли мы к приюту под вечер. Расположились, осмотрелись...

Стоял промозглый ноябрь. Ветер, словно старый ворчун, задувал в щели неплотно прикрытых дверей аэропорта, заставляя посетителей зябко поеживаться и кутаться в шарфы. В зале ожидания, пропахшем бензином и дешевым кофе, царила нервная, напряженная атмосфера, свойственная местам, где люди вынуждены томиться в плену неопределенности. Задержки рейсов, потерянный багаж, усталые лица – все это создавало гнетущее ощущение всеобщего недовольства. Мой товарищ, назовем его, скажем, Игорь, возвращался из долгой командировки...

Я никогда не забуду тот год. Моему Сашке едва исполнилось пять, он только-только начинал осваивать грамоту, и мир вокруг был для него полон волшебства и открытий. В преддверии Нового года город преобразился: гирлянды, елки, сверкающие витрины – все дышало ожиданием чуда. На центральной площади, словно по мановению волшебной палочки, вырос огромный, ярко украшенный ящик для писем Деду Морозу. Сашка замер перед ним, как завороженный, его глаза загорелись нетерпеливым огоньком. Он загорелся идеей написать письмо...

Керри помнит запах свежескошенной травы и бензина, смешанный с ароматом маминого яблочного пирога. Это запах воскресного утра в Уичито, штат Канзас. Запах детства, которое, как ей казалось, было безоблачным и счастливым. До того дня, когда в дверь ее дома в Детройте постучал агент ФБР. Ей было двадцать шесть. За ее плечами – счастливый брак, планы на будущее, обычная жизнь молодой американки. Она любила свою работу, мужа, мечтала о детях. В ее мире не было места кошмарам и ужасам, которые, как оказалось, годами прятались под маской благополучия в ее родном доме...

Не то чтобы я совсем не любила родителей. Скорее, любила их специфической любовью – как любят старую, но удобную пару туфель, которая то и дело норовит натереть мозоль. Особенно доставалось от мамы. Чуть что не по ее – сразу в ход шли коронные фразы. – У меня сейчас микроинфаркт случится! Сердце печет! Прямо чувствую, как волокна рвутся! – театрально хваталась она за грудь, закатывая глаза к потолку. И тут же все наши с сестрой планы, споры и мелкие обиды отступали на задний план. Тревога, липкая и холодная, сковывала движения...