Инструменты эффективности

На днях оказался в «Меценате» на лекции о пасхальной неделе у славян. Шёл за занятной стариной, а получил цельную картину, где земля, праздник и память о мёртвых связаны накрепко вместе. Начинается всё с календаря. До 1492 года год считали с марта. По-моему, это логично. Земля оттаяла, значит у землепашцев начался новый круг. Но естественный ход вещей сначала подправила церковь, сделав новолетие в сентябре, а потом Пётр повелел отмечать новый год в январе. Но крестьянской голове всё равно первым стоял март: пахота не слушает указов, там счёт идёт по влаге, солнцу и сроку сева. Пасха в этом счёте не только храмовый день, это точка, где поле возвращается к жизни. Освящённое яйцо держали за иконой, а при севе брали с собой и прятали в зерне. Кости с праздничного стола не выкидывали, зарывали у пашни или отдавали огню в грозу. В Новгороде, к примеру, яйца катили с гор, движение по склону должно было «сдвинуть» землю с зимнего сна. В западных губерниях ходили с песнями, как на колядки, и получали за них яйца, сало, пироги. На юге яйцом «закрывали» скотину от хвори, проводили им по хребту коровы, при пожаре бросали в пламя. За этими действиями стоят попытки договориться с почвой и погодой простыми, понятными для крестьян действиями. Пасхальная неделя вытаскивала людей из избы наружу. Ставили качели — столбы, верёвки, доска. Качались все. Высота имела цену: чем выше, тем лучше лён и рожь, быстрее свадьба. Девичьи песни об этом говорят прямо: лето — гулянье, зима — венец. Умывались водой с красным яйцом, чтобы лицо «держало цвет». Парни мерились силой и ловкостью. В этом веселье есть свой расчёт, сразу после Пасхи открывается брачный сезон, и неделя служит к нему приготовлением. Не забывали про умерших. В Чистый четверг и на Пасху ожидали их «выхода». В Вологодских местах катили яйцо крестом по могиле и говорили покойнику: «Христос воскрес». В Белоруссии был Навский четверг (навь, загробный мир), на могилах оставляли яйца, на следующий день их забирали нищие. Дом и кладбище в эти дни стояли рядом, как две комнаты. Масленица стоит перед этим кругом и задаёт тон. Пекут блины, поминают род, приводят в порядок дом и себя. Блин — еда поминальная. Неделя нужна, чтобы «свести счёты» с прошлым и войти в новый цикл без хвостов. В общем, христианский смысл у предков вошёл в уже готовую ткань. Яйцо стало знаком Воскресения и не потеряло прежнего смысла весны. Потому бабушка шла в храм и в тот же день катала яйцо на могиле, для неё это один порядок, без трещины. Год в деревне, это разговор с тем светом. Смерть не закрывает дверь, она переводит человека в соседнюю комнату. Умерших кормят, их зовут свидетелями и помощниками. Урожай зависит не только от руки, но и от памяти. Отсюда спокойствие, работа не в одиночку, предки если что придут на подмогу. То, что принято называть двоеверие, выглядит как навык соединять. Старое не ломают, новое накладывают поверх. Церковь даёт смысл и меру, земледельческая привычка даёт силу. Связка держится веками. Поймал себя на мысли, когда земля лишь источник дохода, а традиция — декорация, связь не работает. У предков действовало простое правило: вовремя посеять, вовремя вспомнить, вовремя отпраздновать. В этом порядке есть предсказуемость и опора. Когда круг собран, одиночество отступает.

Добрый вечер в Центре искусств Вчерашний вечер в «Клубе друзей» оставил в душе теплое послевкусие. Выпала прекрасная возможность отвлечься от привычной деловой рутины, и по-настоящему вдохновиться. Мероприятие проходило в Центре Искусств на Волхонке 15, расположенное буквально в тени храма Христа Спасителя, но при этом обладающее собственной мощной аурой. Собрались там люди разные, но далеко не случайные, те, кто давно в теме, кто так или иначе участвует в благотворительных проектах и волонтёрском движении. Организатором выступил Артем Метелев, депутат Государственной Думы, человек, который стоит за фондом «Добро.рф». Вечер получился камерным, для своих, кому небезразлична судьба происходящего вокруг, кто помогает по зову сердца, а не в силу служебного положения. Атмосфера царила доверительная, спокойная, без пафоса, который часто сопровождает светские рауты. Что касается экспозиции, то она оказалась хоть и небольшой, но достаточно глубокой и разнообразной. Представлено было множество произведений признанных классиков от Рериха с его мистическими горными пейзажами до мастера морской стихии Айвазовского. Работы обоих художников можно узнавать с первого взгляда, настолько у них характерный стиль. Были на выставке и маринисты, ученики и последователи Айвазовского. Особенно выделил бы Анисова, он был последователем и Айвазовского, и Куинджи, и в его работах чувствуется эта двойная школа, умение передать и движение волны, и почти не реальную игру света, и простор. Когда погружаешься в творчество, ловишь себя на мысли, как мало мы, люди занятые бизнесом и отчетами, планами и стратегиями, уделяем времени тихому созерцанию прекрасного. А ведь именно в этой сосредоточенности, в этом внимании растворяются повседневные заботы и рождаются верные решения. Формат вечера располагал к неторопливым размышлениям «о вечном», было музыкальное сопровождение — живое, деликатное, дополняющее визуальный ряд. Профессиональные гиды давали комментарии без излишней академичности. Сопровождали экскурсию несколько актёров, читали что-то подходящее к моменту, и добавляли театральности. Была дочь Михалкова — Надежда, и другие, менее известные широкой публике, но глубокие артисты, которые словно проживали рассказанные истории, делились эмоциями, заставляли сопереживать. Такое редко встретишь на обычных выставках, и это подчеркивало особый, закрытый статус мероприятия. Отдельно скажу про фуршет. Я уже был вынужден уехать, но даже то, что успел заметить, порадовало. Всё очень экологичное, на легкую руку, без тяжелых закусок и без алкоголя. Тонкое, изящное угощение, которое не отвлекает от главного, а лишь создает фон для общения. И люди вокруг спокойные, внимательные, готовые слушать и слышать. Никто не пытался продавить свои проекты или похвастаться связями. Разговоры шли о смыслах, о том, как помогать проще и эффективнее, как искусство может стать мостом между разными людьми. Для меня, как для предпринимателя и человека не чужого в волонтёрском движении, это оказалось не просто приятным времяпрепровождением, а своего рода перезагрузкой. Иногда полезно посмотреть на мир глазами художника, который видел море или горы сто лет назад, и понять, что наши сегодняшние тревоги всего лишь рябь на поверхности сознания. Главное, оставаться человеком, открытым к красоте и готовым поддержать другого. За это спасибо и Артему Метелеву, и всем, кто создавал тот вечер на Волхонке. Хочется верить, что такие встречи станут доброй традицией.

Своё мнение Сегодня нам часто кажется, что у нас есть собственное мнение. Но это редко бывает так. Мы слишком привыкли брать готовые мысли из новостей, соцсетей, подкастов и чужих постов. Происходит какое-то событие — скандал, фильм, война, громкое расставание, и прежде чем человек успевает поразмыслить над происходящим, он уже видит десятки чужих реакций. Одни звучат ярко, другие умно, третьи поданы как «глубокая мысль». В итоге, когда мы начинаем говорить сами, часто повторяем то, что услышали совсем недавно, только своими словами. Это плохая привычка. Самые большие проблемы для человеческого сообщества доставляют не только люди с опасными идеями, но и те, кто вообще перестал думать самостоятельно и просто подхватывает то, что принято вокруг. Интернет должен был помочь людям мыслить шире. У нас есть доступ почти ко всем знаниям мира. Хотели как лучше, но получилось как всегда. Когда вокруг слишком много готовых мнений, становится проще взять чужое, чем выработать своё. Зачем тратить силы на размышление, если кто-то уже всё объяснил быстро, понятно и красиво? Так человек постепенно теряет навык самостоятельного мышления. Со временем мы перестаём сами разбираться в происходящем. За нас это делают алгоритмы. Они заранее показывают то, с чем мы, скорее всего, согласимся. Нам кажется, что это наш выбор, хотя часто выбор уже сделан за нас. Ницше писал о стадном инстинкте, мол, людям легче соглашаться с группой, чем думать отдельно. Это по-прежнему верно. Быть частью общего мнения комфортно, думать самому трудно. Настоящее размышление требует одиночества и терпения. Нужно уметь остаться с вопросом один на один, не хвататься сразу за телефон, не искать мгновенный ответ у блогеров или авторитетов. Это неприятно, потому что сначала всегда есть неуверенность. Собственная мысль редко рождается сразу в готовом виде. Обычно она начинается с сомнения: «Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется…». Это и есть признак настоящей работы ума. Да, своё мнение может быть несовершенным. Оно может оказаться ошибочным. Но если человек пришёл к нему сам, через размышление, оно становится частью его личности. Чужие мысли легко приходят и так же легко исчезают. Своё мнение держится крепче, потому что оно пережито и проверено внутренне. Мнение не всегда должно совпадать с мнением большинства. Иногда оно вызывает несогласие у друзей, семьи, окружения. Но именно тогда оно может стать убеждением, тем, на что человек опирается в жизни. Разница между мнением и убеждением проста: мнение можно занять у других, убеждение всегда нужно выработать самому.

Вечер в музее: О Елене Красновой, монографии и гармонии Вчера случился хороший вечер. В «Музее дела», месте очень душевном, между прочим, отмечали событие, можно сказать, бенефис моей доброй приятельницы Елены Красновой. Формально была презентация её монографии «Гармоничное развитие и наставничество в образовательной среде», а заодно отметили её День рождения, который она совместила с выходом книги. Очень по-женски, очень по-человечески: без разделения на «работа» и «праздник», а просто — жизнь. Но главное не это. Главное то, о чём говорили вчера. Лейтмотивом шла та мысль, что мы это время непростых испытаний, мы всё чаще обращаемся к вечным человеческим ценностям: добро, дети, семья, любовь, воспитание в себе нравственности. К пониманию того, что не всё измеряется деньгами. И что есть вещи, которые нельзя уравновесить материальным состоянием, они либо есть, либо их нет. Вот Елена как раз живой пример всем этому. Она мама двоих детей. Помимо этого, трудится в Московском городском отделении «Опора России» (вице-председатель, если уж точно). Реализует программы для участников СВО и их семей, по предпринимательству, по самозанятости. У неё есть благодарности от высших лиц государства, различные социальные проекты и бизнес за плечами («Сургутнефтегаз», «Московский шёлк», «Тканофф групп»). И в общем-то она рассказывала не о своих достижениях, а том, как её удаётся совмещать в своей жизни столько разноплановых направлений. Она делилась, что делает всё это не надрываясь. В гармонии с миром и собой. Служение через воспитание своих детей, через личный пример. Через монографию, которая родилась не ради славы, а ради смысла. В моём окружение таких людей, как Елена немало. Это не телевизионные герои, не те, кто стремятся удовлетворить своё тщеславие. Это обычные люди, кто просто делает своё дело, не теряя лица, семьи и чувства меры. Они везде желанные гости, потому что источают вокруг себя спокойствие и доброжелательность. И гармонии вокруг нас становится больше, тоже благодаря им. Хотя бы потому, что вы они показывают её не в теории, а в жизни.

Слушал Малера и Десятникова, делюсь ощущениями Вчера выбрался в Большой зал консерватории. Нижегородский театр оперы и балета привёз в Москву свою «La Voce Strumentale» под управлением Дмитрия Синьковского. Программа интригующая, но для простого любителя непонятная: Леонид Десятников (балет «Opera») и Густав Малер (Симфония № 4). Сначала мелькнула мысль: «Опять экспериментальные шумы, а можно что-нибудь попроще, для народа?». Но меня зацепил подзаголовок: «на музыку Генделя/Десятникова». Интересно, как они соединят барокко с постмодерном? Оказалось, мой скептицизм был напрасен. Во всяком случае, я чувствовал туземцем в гостях у Миклухо-Маклая. «Opera» — балет, поставленный Алексеем Ратманским для Ла Скала, но мы слушали только оркестровую версию, и это было здорово. Синьковский уникум, это и дирижёр, и скрипач, и контратенор. В его прочтении музыка Генделя заиграла новыми красками. А Десятников, как опытный архитектор, взял старые «кирпичики» (барочные интонации) и построил из них современное здание, с иронией, резкими сменами ритма и прозрачной оркестровкой. Музыканты оркестра La Voce Strumentale играют с таким драйвом, как будто это рок-концерт, а не классика. Я сравнивал их с оркестром Курентзиса, и замечу, что нижегородцы не уступают по энергетике, но при этом у них меньше пафоса. Более инженерный подход: чётко, мощно, без лишней напряжённости. А потом начался Малер. Четвёртая симфония — это вообще отдельный разговор. Знаете, чем она отличается от других его симфоний? Здесь нет этого надрывного трагизма и «крушения мира». Это взгляд на рай глазами ребёнка. Или взрослого, который очень устал и мечтает о тишине. Синьковский выбрал неожиданные темпы. Обычно в первых частях мы привыкли к венской плавности, а тут упруго, с прекрасной детализацией, с волевым подъёмом, как будто Ницше забрался на сцену и аккомпанирует Вагнеру. Я вспомнил отзывы критиков о бетховенском цикле этого оркестра, они как раз хвалили его за «смелость и подвижные темпы». Самое сильное впечатление — третья часть (Ruhevoll). Малер писал её как прощание с земной жизнью. Оркестр сыграл её с такой выстроенной «физикой» звука: сначала тишайшее пианиссимо, где слышен каждый вздох смычка, потом мощнейшее крещендо, накрывающее с головой. В этот момент в зале стояла такая тишина, какую мы обычно слышим только на похоронах или в горах перед грозой. Финал. Четвёртая часть почти гимн: «Das himmlische Leben» («Жизнь небесная»). Тут вышла солистка — Надежда Павлова (сопрано). В программе также были заявлены Диляра Идрисова, Яна Дьякова и Сергей Годин, но партию ангела пела именно Павлова. Голос светлый, детский, без вибрации. На мой взгляд, это самое сложное место в симфонии. Если солистка стала бы «давить» оперным звуком, вся малеровская ирония рассыпалась бы. Но Надежда спела идеально. Её голос парил над оркестром, как тот самый «долгожданный гость с небес». О чём я думал, когда слушал? О контрасте. Первое отделение, интеллектуальный, чуть отстранённый постмодернизм Десятникова. Второе, глубочайшая, искренняя вера Малера в лучшее. И то, и другое — про Россию, кстати. Мы постоянно живём на стыке «адского технологичного прагматизма» и «наивной веры в чудо». Я обычно не пишу пространно. Но прошлый вечер — редкий случай, когда техника (оркестр играл виртуозно, без единой осечки) соединилась с настоящим катарсисом. Синьковский не давил на эмоции, не прыгал перед оркестром, а просто выстроил конструкцию, как талантливый инженер. И эта конструкция рухнула мне на голову, достигнув главной своей цели — заставила переживать и думать о высоком. Сходите, если этот оркестр будет у вас в городе. Рекомендую. Время сейчас непростое, энергетически тяжелое. А тут два часа чистого, светлого звука. Душе полегчало, как после всенощного бдения. Проверено.