Павел Рюмин | Страшные истории

Дача. Как много в этом, казалось бы простом слове. Тут и жар затопленной баньки, и аромат шашлыков, жужжание старенького телевизора и долгие прогулки с друзьями. Но для Димы, дача - всегда была синонимом скуки...

Саша радовался, что школа закончилась и можно было расслабиться на ближайшие три месяца. Родители, как всегда, отправили его в деревню к бабушке с дедушкой. Он созерцал привычные красоты нетронутой человеком природы, пока трясся на заднем сидении отцовского «Жигули». Вскоре они добрались до небольшого деревянного домика, который тепло смотрел на гостей своими старинными окнами с резными наличниками. Внутри исходили паром жареные пирожки с картошкой и луком, а в кастрюле кипели наваристые щи со свининой...

Чёрное море, октябрь 1791 года Бригантина «Святая Мария» возвращалась из рискованного разведывательного рейда вдоль османских берегов. Задание было выполнено, но цена оказалась высокой: несколько стычек с береговой стражей, потеря двух матросов, а под конец – внезапный осенний шторм, отбросивший судно далеко в открытое море. Теперь корабль блуждал в непроглядном, влажном тумане. Компас вел себя странно, а знакомые звезды скрылись за пеленой. В воздухе витало напряжение, густое, как смола. Капитан...

Вагон спецпоезда Москва–Новосибирск. Снаружи уже алеет вечер, пробиваясь внутрь красными квадратами сквозь ржавую решётку на окне. В купе за железными прутьями едут четверо пацанов лет по шестнадцать–семнадцать. За стеклом в предзакатном багрянце изредка мелькают огни посёлков. И вдруг вдалеке, на холме, показался контур здания: вышки, забор, серые безликие корпуса. – Смотрите-ка в окно, это не восемнадцатка? Петушиная, которая? – сказал Саша, голубоглазый парень, который всю дорогу смотрел в окно...

Меня зовут Артём Сергеевич, мне 25 лет и я стал учителем в деревне Заречной. Поехал туда по программе «Земский учитель», потому что надоел город с его бесконечной копотью, суматохой и тревогой. Меня встретили три десятка покосившихся изб, утонувших в осенней хляби, и школа, которая больше походила на заброшенный амбар. Два класса, печь-голландка, пахнущая вековой пылью и сухими яблоками, и тишина. Не фальшивая городская, а настоящая. Она давила на уши после заката, когда последний трактор умолкал и гасли редкие огни в домах...

Часть 1: Случайный свидетель В горах Колумбии, неподалёку от Медельина, туманы по утрам окутывали склоны густым молочным покрывалом. В одном из скромных домов на окраине жила семья Гарсия. Их мир был маленьким, но очень уютным. Рауль, отец семейства, работал механиком в соседнем городке, а его руки, привыкшие к машинному маслу, с нежностью извлекали из старой гитары мелодии боливийских андов. Изабелла, его жена, с утра до вечера управлялась по хозяйству, а её прекрасный голос, сопровождал каждое дело, сливаясь в дуэте с гитарой мужа...

Октябрь 1945-го. Война кончилась, но в опустевшем доме, где теперь жила одна Лена, все еще витал призрак другого времени. На стене криво висела выцветшая листовка «Родина-мать зовет!», а в буфете пылился сервиз, из которого не пили с сорок первого. Лена спешно запихивала в дешевый картонный чемодан не столько свои девичьи платья, сколько подарки Семена Семеныча, начальника районного ОРСа. Капроновые чулки, духи «Красная Москва», перешитое из трофейного немецкого парашюта шелковое белье. Из карманного тоже трофейного радиоприемника тихо лилась довоенная песня Утесова...