Душевные Истории

— Пошла вон, дрянь! Чтоб духу твоего здесь не было! — провизжала хозяйка, с силой швырнув сумку Полины на грязную лестницу. Вещи разлетелись по бетону. Девушка испуганно отшатнулась, инстинктивно прикрывая ладонями ещё плоский живот. А началось всё за две недели до этого страшного дня. Развод дался Полине невыносимо тяжело. Инфантильный Денис регулярно поднимал на неё руку, а спасением был лишь свёкор Аркадий. Только он один защищал её от жестокой семьи, и со временем между ними вспыхнуло глубокое, искреннее чувство...

— Если ты откажешься, меня просто уничтожат! Ты понимаешь? — Кирилл больно сжал запястье Алины, в его глазах читался животный ужас. А началось всё за час до этого в кабинете Тамары Павловны. Хозяйка особняка сидела в кресле, прямая, как струна. Новость о своей скорой кончине она сообщила буднично, словно говорила о смене погоды. — Врачи дают мне три месяца, — солгала она, пронзая невестку ледяным взглядом. — Всё наследство перейдёт Кириллу. Но при одном условии. Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок...

— Ульяна, ты совершенно не понимаешь, что такое достоинство. Этой тряпкой обои не оклеить, это же просто немыслимо! Артем смущенно поправил воротник рубашки, глядя на пол. Он уже третий раз за утро пытался вмешаться в перепалку между своей женой и матерью, но его слова тонули в ледяной вежливости Тамары Петровны. Ульяна почувствовала, как горит её лицо, и крепче сжала край кухонного полотенца. Эта огромная, гулкая квартира, обставленная антиквариатом и чужими воспоминаниями, казалась ей западней...

— Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю! — резкий, властный голос ворвался в сознание, причиняя почти физическую боль. А началось всё за мгновение до этого. Алина открыла глаза и с ужасом поняла, что внутри неё — звенящая пустота. Белый лист. Ни имени, ни прошлого, только страх. Рядом на стуле застыла строгая, ухоженная женщина. Она сжимала ладонь Алины так сильно, что пальцы онемели — это было похоже не на поддержку, а на кандалы. Вошедший в палату врач буднично сообщил о ретроградной амнезии и отсутствии документов, которые якобы сгорели при аварии...

"Ты опять надела этот ужасный свитер, Алина? Он тебя полнит. Твоя мать, наверное, не учила тебя одеваться." Голос Тамары Сергеевны резал, словно бритва. Алина, поправив воротник, лишь выдавила: "Доброе утро, Тамара Сергеевна". В этой фразе заключалась целая вселенная подавленных слёз и невысказанной боли. Олег, её муж, сидел напротив, уставившись в экран ноутбука, будто стены дома были сделаны из толстого свинца, поглощающего любые звуки скандала. Он всегда выбирал пассивность. Алина чувствовала себя вечно чужой в доме, который, казалось, принадлежал исключительно матери...