Душевные Истории

Пятьдесят семь капель. Именно столько, по указанию медсестры, Аня должна была добавить в стакан воды Аркадию Петровичу каждое утро. Но сегодня что-то было не так. Флакон в её руке казался слишком лёгким, а надпись на этикетке, на латыни, вдруг бросилась в глаза нечитаемым, зловещим знаком. Аня нахмурилась. Она привыкла к тому, что бутылочка всегда ощущалась полной, тяжёлой, даже если в ней оставалось совсем чуть-чуть. Но сейчас... словно внутри был воздух. И это было лишь начало череды странностей, которые молодая сиделка замечала в доме Волкова...

Она открыла глаза и вдруг осознала: всё, что казалось стабильным в её жизни, рушится словно карточный домик. Анна Ефремова, известный врач-офтальмолог, в свои пятьдесят три года должна была быть счастливой женщиной. Но за фасадом успеха и гармонии скрывалась бездна, которую она боялась даже признать. Всё началось с того странного звонка, который перечеркнул привычный ход событий. Её муж, бизнесмен Андрей, не отвечал на звонки целый день, а когда, наконец, появился дома, что-то в его взгляде изменилось...

Больше никогда не звони мне! — крикнула Вероника в телефон и швырнула его на диван. Руки дрожали. Дышать было тяжело. Она подошла к окну, распахнула его настежь. Ледяной январский воздух ворвался в комнату, но это не помогло. Внутри всё бурлило. Как он посмел? Как посмел обвинять её? Вероника прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. В голове пульсировала одна мысль: семь лет. Семь лет брака. И всё рухнуло за один вечер. Телефон завибрировал. Она не стала смотреть — знала, что это снова он. Дмитрий. Её муж...

Когда Елена Сергеевна открыла глаза, первое, что она увидела — это чужие руки, роющиеся в её сумочке. Она лежала на холодном кафельном полу торгового центра. Вокруг суетились люди, кто-то кричал вызвать скорую, а незнакомый мужчина в сером костюме методично перебирал содержимое её сумки. Елена попыталась что-то сказать, но язык не слушался. Мужчина поднял глаза, встретился с ней взглядом — и его лицо исказилось. Он резко швырнул сумку на пол и растворился в толпе. — Не двигайтесь! Сейчас приедут врачи! — склонилась над ней молодая девушка с испуганными глазами...

Телефонный звонок в три часа ночи никогда не предвещает ничего хорошего. Григорий Павлович Терентьев схватил трубку с тумбочки, даже не взглянув на экран. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы предательски дрожали. В такое время звонят только с одной вестью — той, которую не хочется слышать. — Григорий Павлович? — голос на том конце был незнакомым, официальным, словно вычитанным из инструкции. — Вам звонят из городской больницы номер семь. Ваша дочь Вера Григорьевна поступила к нам час назад...

Телефон завибрировал в кармане хирурга Дмитрия Соколова ровно в тот момент, когда он накладывал последний шов. Двадцать третья операция за эту неделю. Руки болели, спина ныла, глаза слипались от усталости. Но самое страшное ждало его не в операционной — а дома, за закрытой дверью спальни. Потому что дома его ждала умирающая Елена. Его жена. Его любовь. Его проклятие. Дмитрий снял перчатки, кивнул ассистенту и вышел в коридор. Тридцать девять лет — возраст, когда мужчина должен быть на пике сил. Но Дмитрий чувствовал себя стариком...

Москва встречала Александру холодным февральским вечером две тысячи девятнадцатого года. Снег падал густыми хлопьями, окутывая город белой пеленой, словно пытаясь скрыть все грехи и тайны, что таились за освещёнными окнами многоэтажек. Девушка стояла у входа в подъезд старинного дома на Остоженке, сжимая в руках папку с документами. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Она вернулась раньше времени. Командировка в Санкт-Петербург завершилась на день раньше, и Александра решила сделать сюрприз своему мужу Максиму...

Августовский зной плавил асфальт на улочках Калинска, и Григорий Михайлович Соболев, сорока восьми лет от роду, преподаватель истории в отставке, медленно тащил за собой потёртый чемодан к автобусной станции. Пятнадцать лет назад он покинул этот захолустный городок, полный амбиций и надежд — поступил в столичный университет, защитил диссертацию, женился на красавице-филологе, купил квартиру в престижном районе. А теперь возвращался ни с чем: разведён, уволен, с долгами в два миллиона рублей перед банками и бывшей женой...

Петербург встречал декабрьским сумраком — тем особенным, когда небо словно сливается с мокрым асфальтом, а фонари зажигаются уже в три часа дня. Дмитрий Павлович Соколов стоял у панорамного окна своего офиса на двенадцатом этаже и смотрел на Неву, чьи свинцовые воды лениво несли редкие льдины. Телефон вибрировал в кармане его безупречного итальянского костюма. — Дима! — голос в трубке был таким знакомым, что Дмитрий невольно рассмеялся. — Сколько зим, сколько лет! — Игорь? Не может быть! Двенадцать лет прошло, если не ошибаюсь...

Ноябрьский вечер опускался на Санкт-Петербург тяжело, словно свинцовое покрывало, накрывающее город усталостью и предчувствием зимы. Мокрый снег, еще не решивший, быть ему дождем или метелью, хлестал по лицу прохожих, превращая тротуары Невского района в зеркальные лужи, отражающие тусклый свет фонарей. Виктор Громов шел вдоль Обводного канала, погруженный в мысли, которые, подобно этому вечеру, были серыми, холодными и бесконечно одинокими. Ему было сорок два года, но выглядел он старше — не внешне,...

Октябрьский вечер 2019 года окутал старый особняк на Пречистенке густым туманом. В кабинете, где массивные дубовые панели впитали запах сигарного дыма и старых книг, у потрескивающего камина сидели двое. Виктор Павлович Волконский — человек, чья фамилия означала что-то в издательском мире последние тридцать лет, медленно вертел в руках хрустальный стакан с коньяком. Его дочь Елизавета стояла у окна, всматриваясь в осеннюю темноту улицы. "Ты совершенно не понимаешь современных реалий," — голос Лизы звучал твёрдо, но в нём слышалась усталость от повторения одних и тех же аргументов...

Валентин Игоревич сидел в своём просторном офисе на седьмом этаже делового центра, расположенного в спальном районе Новокузнецка. За окном моросил октябрьский дождь 2019 года — серый, унылый, словно специально созданный для того, чтобы вгонять в тоску даже самых оптимистично настроенных людей. Капли стекали по стеклу извилистыми дорожками, сливаясь в небольшие ручейки, и мужчина невольно думал о том, что так же незаметно утекают между пальцев его деньги, прибыль, всё то, ради чего он работал последние восемь лет...