Ангелина Власова

В тот вечер ничего особенного не происходило. Не было ссоры, не было скандала, не было громких слов. Мы просто сидели в комнате, каждый в своём телефоне, как сидели сотни раз до этого. За окном медленно гасли окна в соседнем доме, телевизор бормотал что-то фоном, и вся эта бытовая тишина казалась привычной и безопасной. Именно в такие моменты правда обычно и вылезает. Он отложил телефон, посмотрел на меня и сказал: - Ты в последнее время какая-то напряжённая. Расслабься уже. Всё же нормально. Раньше на этом месте я бы кивнула...

Раньше воспоминания были как якорь. Я цеплялась за них, чтобы объяснить себе, почему всё происходило именно так. Я прокручивала старые разговоры, интонации, взгляды, и каждый раз пыталась найти момент, где я могла поступить иначе. Где могла быть мягче. Терпеливее. Мудрее. Я искала ошибку, потому что верила: если ошибка во мне, значит, ситуацию можно было исправить. Теперь я всё реже возвращалась туда. Не потому что забыла. А потому что больше не хотела переписывать прошлое, чтобы оправдать настоящее...

Импульс сказать. Импульс отреагировать. Импульс задать вопрос. Импульс не соглашаться. Я замечала, как внутри что-то поднимается - и тут же гаснет. Почти автоматически. Как будто во мне встроен выключатель, который срабатывает раньше, чем я успеваю осознать, что вообще хотела сделать. Этот выключатель спасал меня много лет. Он помогал не конфликтовать. Не портить отношения. Не быть «проблемной». Но вместе с этим он выключал и всё остальное. Радость. Злость. Интерес. Желание. Я жила в эконом-режиме, даже не подозревая, насколько это истощает...

Это было не резкое прозрение и не красивая сцена из фильма. Скорее накопление. Как вода, которая долго сочится сквозь трещину, а потом вдруг начинает капать так громко, что уже невозможно не услышать. Я всё ещё жила обычной жизнью, но внутри появилось ощущение, что я всё время нахожусь не там, где должна быть. Как будто я присутствую формально, а по-настоящему меня нигде нет. Каждый день был похож на предыдущий. Я просыпалась, делала привычные вещи, говорила правильные слова, реагировала ожидаемым образом...

Сначала это звучало почти ласково. Даже заботливо. Он говорил это с таким выражением лица, будто переживал за меня больше, чем я сама. - Ты слишком многого хочешь, — говорил он. — В жизни так не бывает. И я верила. Потому что раньше я часто верила ему больше, чем себе. Мне казалось, что мои ожидания действительно завышены. Что я прошу слишком много внимания. Слишком много уважения. Слишком много участия. Что нормальные люди не задают столько вопросов, не нуждаются в словах, не хотят, чтобы их слышали...