Art Libra

Алла Ремизава всегда ненавидела звонки с незнакомых номеров. Они врывались в её мир, как сквозняк в натопленную комнату, неся с собой что-то неприятное: навязчивых поклонников, проблемных организаторов, просителей. Она машинально протянула руку к хрустальной пепельнице на столике из карельской берёзы, где только что потушила сигарету. Палец с длинным маникюром замер в сантиметре от телефона. Звонивший был настойчив. В голове мелькнула мысль: «Может, из администрации? Или по поводу того юбилейного...

Представьте, что вы заходите в темноватый бар в токийском районе Адзабу-Дзюбан. Бармен — мужчина с непроницаемым лицом самурая перед битвой — не улыбается. Он не спрашивает, как ваш день. Он кивает, и вы заказываете коктейль. То, что происходит дальше, не имеет ничего общего с привычным наливанием джина с тоником. Это ритуал. Лёд не кладут — его высекают из кристально чистого блока, с математической точностью рассчитывая площадь поверхности для идеального охлаждения без излишнего разбавления. Каждое движение отточенно, экономно и наполнено безмолвной значимостью...

Пыль в архивах Эдинбороского государственного колледжа имела свой вес. Это была не сухая пушнина чердаков, а грязь разлагающейся кожи и ломкой бумаги, оставлявшая на кончиках пальцев Анжали зернистую пленку. Она вдыхала ее — этот запах медленного распада — и чувствовала, как мир сужается до задачи. Собственное сердцебиение стихало до фонового гула. Она подтянула к себе бескислотную коробку, оставив полосы на пыльном слое ее крышки. «Бумаги Честертона». Годы официальная история Милл-Ривер, высеченная в мраморе мемуарами генерала Р...

Когда мир был молод, а вселенная только училась дышать, мы были светом. Первыми фотонами, вырвавшимися из плазмы молодой вселенной. Мы летели рядом, волна к волне, пока не рассеялись в расширяющемся пространстве. Тогда мы впервые почувствовали разлуку. И с тех пор ищем друг друга. Мы лежали в ущелье, где ветер вытачивал из скал причудливые колонны, а дождь полировал наши поверхности до зеркального блеска. Я помню тяжесть — не физическую, а какую-то глубинную, сущностную. Мы были частью горы, частью пласта, лежавшего миллионы лет неподвижно...