Алекс Кам

Прогулка двенадцатая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой старый друг наконец добрался до нас, впервые увидел Тропина и Росалию и чуть не растерял всю свою суровость по дороге Крепень появился на пороге в полдень. Я сразу понял, что это он — по характерному грохоту, с которым карнуры ставят на землю свои бесконечные ящики, и по бороде, которая показалась из-за поворота раньше хозяина. — Бриль! — заревел он так, что с крыльца посыпались листья. — Я дошёл! Тут тропинки какие-то узкие, я чуть не застрял! — Тише ты, — зашипел я, выскакивая навстречу...

Прогулка одиннадцатая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой мы с Милой впервые остались с Тропином и Росалией вдвоём и поняли, что даже мои бездонные карманы — не самое главное, что теперь всегда будет с нами Первая ночь после возвращения тётушки Виры домой запомнилась мне навсегда. Не потому что было страшно или трудно. А потому что я вдруг понял: мы остались совсем одни. Я, Мила и двое маленьких существ, которые смотрели на нас с таким видом, будто мы должны знать, что делать дальше. — Бриль, — сказала Мила, когда мы уложили их в колыбельку...

Прогулка десятая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой мы с Милой наконец-то встретили тех, кого так долго ждали, а я понял, что даже мои бездонные карманы не готовы к такому счастью Тот день я запомню навсегда. Даже если проживу ещё столько же, сколько до этого, — всё равно. Началось всё рано утром. Мила вдруг села на кровати и сказала спокойным голосом: — Бриль, пора. Я открыл глаза и почему-то сразу всё понял. Никаких вопросов, никаких «чего пора». Просто вскочил, натянул штаны, и через минуту уже летел через три холма к тётушке Вире...

Прогулка девятая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой мы с Милой ждали самого главного чуда, а я понял, что некоторые вещи нельзя положить в карман — они сами ложатся в сердце После той новости — той самой, с капустой, лошадками и моим трёхдневным непониманием — жизнь в нашем доме изменилась. Не сразу, не резко, а как-то постепенно, будто река поворачивает. Мила стала... круглеть. Я говорю это с самой большой любовью. Она ходила по дому, напевала колыбельные и иногда вдруг замирала, прислушиваясь к себе...

Прогулка восьмая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой Мила пыталась мне что-то сказать, а я, Генерал Улыбок, опытный путешественник и собиратель чудес, оказался самым непонятливым мерилианцем на свете В то утро я проснулся от странного запаха. Мила уже хлопотала на кухне, и оттуда доносилось что-то необычное. — Ты чего там колдуешь? — спросил я, протирая глаза. — Капусту тушу, — ответила она как ни в чём не бывало. Я заглянул в кастрюлю. Действительно, капуста. Много капусты. — Мы же вроде не собирались неделю сидеть дома? — удивился я...