Алекс Кам

Мы поняли, что наш двор слишком мал для всех гостей, и пришлось сдвигать столы прямо в сад, а Мила впервые за долгие годы растерялась — пирогов на всех не хватит Утро началось с того, что я чуть не упал с крыльца. Потому что на крыльце уже кто-то сидел. А под яблоней кто-то стоял. А у калитки кто-то разгружал повозку. А в воздухе кто-то летал и хохотал. — Бриль, — раздался голос Милы из кухни. — У нас там... э-э-э... кажется, все. Я протёр глаза. Действительно, все. Крепень с Гретой и Крепышом сидели на лавочке, которую я вчера починил...

Карим и Ашгар приехали вместе, и это оказалось не случайностью, а историей, которая началась задолго до сегодняшнего дня День выдался на удивление тихий. Астреары куда-то улетели (Таллен сказал — показывать ученикам окрестности), Берен с молодыми коррагетами возились в саду, а мы с Крепенем сидели на крыльце и молчали. Хорошее такое молчание, дружеское. — Пап, — позвала Росалия. — Там гости. Я пригляделся. По тропинке, ведущей к дому, шли двое. Один — светящийся, с огоньками, пляшущими вокруг головы...

Берен приехал не с пустыми руками, а с целым возом цветов, и эти цветы оказались не просто красивыми, а живыми Утро после прилёта астреаров выдалось шумным. На яблоне до сих пор висели ученики Таллена, которые, кажется, вообще не собирались слезать. Крепыш с Тропином уже колдовали над каким-то новым механизмом, а Росалия сидела на крыльце и просто смотрела на дорогу. Без графика. Без записей. Просто так. — Пап, — сказала она. — Там кто-то едет. Я пригляделся. По тропинке, ведущей к нашему дому, двигалось нечто большое, зелёное и, судя по облаку пыли, очень тяжёлое...

Таллен прилетел не один, а с целой группой учеников, и они устроили такое представление, что даже куры перестали нестись от смеха — Слышишь? — вдруг спросила Росалия, отрываясь от своих камушков. Я прислушался. С неба доносился странный звук — не то свист, не то хохот, не то всё вместе. И этот звук приближался. — Ой, — сказал Тропин, выглядывая из-за крыльца. — Их там много. Я поднял голову и чуть не выронил кружку. С неба, кувыркаясь, пикируя и выделывая такие кульбиты, что дух захватывало, спускалась целая стая астреаров...

На пороге появился Крепень, но не один, а с женой и сыном, и этот сын оказался таким, что Тропин впервые задумался: а не слишком ли много он знает о механизмах? Утро началось с грохота. Такого, что я подпрыгнул на крыльце, расплескав чай, а куры разбежались по всему двору. — Бриль! — заревел голос, от которого с яблони посыпались не только листья, но и пара недозрелых яблок. — Принимай гостей! Я узнал этот голос. Его невозможно было не узнать. Так орать умел только один карнур во всём Эйдосе. — Крепень! — заорал я в ответ и побежал к калитке...