Жизнь по полной

Светлана опустила на землю тяжёлую сумку и на миг закрыла глаза. Господи, думала она, как же тяжело идти с такой ношей… Но что теперь жаловаться: все носят, и ничего. Только вокруг сегодня особенно пусто, будто людей ветром вымело, и от этого становилось ещё тоскливее. Она торопливо разложила товар: бутылки с молоком, банки, пакетики с творогом. Их ферма в деревне уже давно едва держалась на плаву — словно дышала на последнем дыхании. Зарплаты не видели почти полгода, поэтому, не испытывая угрызений совести, подрабатывали тем, что продавали молоко и всё, что могли сделать своими руками...

Татьяна неподвижно сидела за рулём и смотрела в одну точку. Внутри не отпускало смутное чувство: что-то изменилось, что-то уже происходит, а она никак не может уловить, что именно. Машина стояла так, что в этом месте ни проехать, ни пройти было невозможно. Таня словно на мгновение застыла вместе с улицей. В водительское окно наклонилась диспетчер Наташа. — Пойдём выпьем кофе. Всё равно сейчас заказов нет. Татьяна вышла из машины. Формально её смена уже началась, но в это время и правда обычно было пусто...

— Ненок, привет. Как поживает наша молодая жизнь? Нина невольно поморщилась, будто от резкой зубной боли. Их шеф-повар, Фёдор Маркович, был человеком по-своему замечательным: справедливым, умелым, внимательным к кухне. Но одна его привычка выводила Нину и остальных официанток из равновесия быстрее любого аврала. Он неизменно начинал смену с этих прозвищ и шуток, которые, по его мнению, должны были поднимать настроение. Нина работала в ресторане уже больше года. В целом её всё устраивало. Здесь она зарабатывала, особенно с чаевыми, почти втрое больше, чем прежде на ткацкой фабрике...

— Мам, ты сегодня снова на ночное дежурство? — Да, солнышко. Только вы с Юрой без шалостей, хорошо? Марина мягко провела ладонью по руке старшей дочери. — Но ты ведь совсем не отдыхаешь. — Катюш, мне нужно работать. У тебя скоро выпускной. Ты же хочешь красивое платье? — Я вообще могу туда не идти. — Вот ещё выдумала. Конечно пойдёшь. И будешь самой красивой. Катя тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Мне так хочется, чтобы ты чаще была дома. — Так и будет, Катенька. Уже совсем скоро. Ещё год, и всё...

— Я Ненавижу Тебя. Ненавижу, Слышишь? И Проклинаю День, Когда Встретила Тебя! Никогда Больше Не Подходи Ко Мне! Максим резко сел в постели, будто его ударили. Этот кошмар преследовал его уже десять лет: одни и те же слова, один и тот же обрывок прошлого, после которого он всегда приходил в себя, захлёбываясь холодным потом. Ничего не менялось, сколько бы времени ни прошло. Он по-прежнему любил Валентину. И именно эта фраза оставалась последним, что он услышал от неё вживую. После той ночи Валя исчезла — и больше он её не видел...