Чай с мятой

– Осторожнее на пороге, левую ногу не нагружай, гипс еще совсем свежий, – раздался над ухом напряженный мужской голос. Она тяжело оперлась на алюминиевые костыли, чувствуя, как от непривычного напряжения дрожат руки. Два с половиной месяца в больничной палате казались вечностью. Сложный перелом со смещением, две операции, установка металлических пластин, бесконечные капельницы и тягучая, выматывающая боль. Все это время ее согревала только одна мысль: скоро она вернется домой. В свой любимый загородный...

– Открывайте, свои приехали! Громкий, настойчивый стук во входную дверь раздался именно в тот момент, когда Анна Павловна опустила ногу в горячую воду, щедро сдобренную хвойной солью. Она вздрогнула. Часы в коридоре показывали половину восьмого вечера субботы. Время, которое по всем негласным законам ее нынешней жизни принадлежало только ей. За дверью послышалась возня, затем нетерпеливый звонок, перешедший в непрерывную трель. Кто-то просто навалился на кнопку пальцем. Она со вздохом вытащила ногу из воды, накинула махровый халат и пошлепала в прихожую...

– Светлую рубашку в стирку кинешь с остальным? Только воротник там застирай, пожалуйста, а то обычный режим эту серость не берет. Голос мужа доносился из гостиной, смешиваясь с бормотанием диктора вечерних новостей. Вера стояла в ванной комнате, машинально сортируя белье перед стиральной машиной. Темное налево, светлое направо. Привычная рутина, доведенная за двадцать шесть лет брака до полного автоматизма. Она взяла ту самую светлую рубашку, которую Вадим носил вчера на какое-то важное совещание...

– Деньги должны работать, а не лежать мертвым грузом в пыльной книжке, – назидательно произнесла полная женщина в цветастом домашнем халате, отхлебывая горячий чай из фарфоровой чашки. – Инфляция сейчас какая? Огромная! А я спасла твои накопления. Поверь моему жизненному опыту, потом еще спасибо скажешь. Светлана стояла посреди просторной кухни и молча смотрела на растерзанный том медицинской энциклопедии. Тайник, который она считала абсолютно надежным, был пуст. Внутри обложки, где аккуратными стопками хранились купюры, зияла пустота...

– И сколько же стоит это великолепие? – голос звенел от плохо скрываемого возмущения, заполняя собой тесное пространство прихожей. Светлана замерла с наполовину снятым пальто. У обувной тумбочки, сурово поджав губы, стояла Антонина Павловна. В руках она держала один из новых сапог. Насыщенный бордовый цвет натуральной кожи благородно переливался в свете тусклой лампочки, а густой слой овчины внутри обещал тепло в любые морозы. Сапог выглядел дорого. И Антонина Павловна это прекрасно понимала. – Добрый...