Чай с мятой

– Нина, выручай. У нас просто катастрофа, только на вас с Витей и осталась надежда, больше идти не к кому. Голос золовки раздался прямо с порога, звонкий, с привычными нотками театрального надрыва, от которого у Нины моментально заныло где-то в районе висков. Марина даже не стала дожидаться, пока ей предложат тапочки. Она торопливо скинула свои изящные кожаные сапоги, бросила на пуфик объемную сумку и решительным шагом направилась на кухню, где Нина как раз заканчивала жарить сырники. На плите тихо...

– Мам, тут такое дело… Тебе надо будет выписаться из квартиры. Буквально на пару недель, чисто ради ипотеки. Нина Павловна замерла с заварочным чайником в руках. Горячая вода тонкой струйкой пролилась мимо чашки, оставляя на цветастой клеенке темную лужицу. Она медленно поставила чайник на подставку и вытерла стол бумажной салфеткой, стараясь выиграть немного времени, чтобы осмыслить услышанное. За кухонным столом сидели двое. Ее единственный сын Максим, старательно избегающий прямого взгляда и увлеченно ковыряющий вилкой кусок домашней шарлотки, и его жена Яна...

– Могла бы и что-то попроще приготовить, весь день у плиты стоишь, а у нас обычный семейный ужин, – недовольно проворчал Вадим, опираясь плечом о дверной косяк кухни. Марина аккуратно смахнула с разделочной доски нашинкованную зелень в салатник и только после этого повернулась к мужу. Усталость тяжело оседала на плечах, но она давно привыкла не подавать виду. – Если бы я приготовила что-то попроще, твоя сестра весь вечер вздыхала бы, что я экономлю на родственниках, – ровным тоном ответила она, вытирая руки вафельным полотенцем...

– Ставь чайник, Нина, я с тортом! – громкий голос Тамары Ильиничны раздался в прихожей еще до того, как входная дверь успела захлопнуться. Нина Петровна медленно вытерла влажные руки кухонным полотенцем и вышла в коридор. Сватья стояла у зеркала, шумно отдуваясь и поправляя пышную прическу, уложенную лаком так густо, что волосы казались монолитным шлемом. В одной руке она держала прозрачную пластиковую коробку с недорогим бисквитным тортом, щедро украшенным кислотно-розовыми кремовыми розочками, а в другой – массивную сумку из искусственной кожи...

– Ты только не руби сгоряча, Анечка, мужики ведь как дети, им просто нужно время от времени давать возможность выпустить пар. Погуляет, одумается и вернется, вот увидишь. Кому он еще нужен со своими радикулитами и привычкой есть суп в полночь? Марина аккуратно отпила горячий чай из тонкой фарфоровой чашки, которую Анна привезла из прошлогодней поездки в Кисловодск. На кухне пахло свежей выпечкой и легким, едва уловимым ароматом дорогого кондиционера для белья. Свет от хрустальной люстры мягко отражался в глянцевых фасадах кухонного гарнитура...

– Я просто отказываюсь верить, что ты могла поступить так нерационально, не посоветовавшись с семьей. Анна медленно провела влажной губкой по столешнице, собирая невидимые крошки, затем сполоснула ее под струей теплой воды и аккуратно положила на край раковины. Она не спешила оборачиваться. Ей нужно было несколько секунд, чтобы выровнять дыхание и подавить глухое раздражение, поднимающееся где-то в районе солнечного сплетения. На ее небольшой, но уютной кухне сейчас было слишком тесно. На мягком уголке, обитом горчичным велюром, расположилась Лидия, жена ее младшего брата...

– Оставь секатор на столе, пожалуйста. Это сортовые кусты, их нельзя так резать, ты повредишь почки на следующий год. Алина произнесла это спокойно, но внутри все болезненно сжалось. Она стояла на веранде своего загородного дома, сжимая в руках влажное кухонное полотенце, и смотрела, как свекровь с упоением кромсает пышный куст сортовой гортензии. – Ой, скажи еще, что я твою траву испортила! – Тамара Николаевна пренебрежительно отмахнулась, даже не обернувшись. Лезвия секатора снова щелкнули, и на ухоженный газон упала еще одна тяжелая, полная цвета ветка...

– Аня, ты мне на зимнюю резину перекинешь сегодня деньги? А то синоптики со следующей недели заморозки обещают, на шиномонтажках начнется настоящее безумие, хочу заранее переобуться. Игорь сидел за кухонным столом, расслабленно откинувшись на спинку стула, и методично размешивал сахар в чашке. Ложечка тихо звякала о фарфоровые стенки, и этот звук почему-то резал слух больше обычного. Анна замерла у раковины с намыленной тарелкой в руках. Вода с тихим шумом утекала в слив. Она медленно закрыла кран, вытерла руки кухонным полотенцем и повернулась к мужу...

– Мам, ну ты же понимаешь, что в двушке нам с детьми уже совсем не развернуться. Нам банк предварительно одобрил ипотеку на трехкомнатную, но на первоначальный взнос не хватает ровно шестьсот тысяч. Марина аккуратно положила вилку на край тарелки и посмотрела на мать тем самым особенным, выжидательным взглядом, который Надежда Павловна знала с самого детства дочери. Этот взгляд всегда означал одно: проблема озвучена, теперь взрослые должны ее решить. За кухонным столом повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов...

– Они привезут мальчишек в пятницу вечером, так что ты мясо заранее достань размораживаться, – будничным тоном произнес Николай, не отрывая взгляда от экрана телевизора. – Алиночка просила налепить пельменей домашнего приготовления, покупные дети категорически отказываются есть. И еще творог на рынке возьми у той женщины, из которого ты запеканку делаешь. Нина Павловна замерла посреди кухни с кухонным полотенцем в руках. Вода в раковине продолжала тихо шуметь, смывая остатки мыльной пены с тарелки...

– Мам, ну ты только посмотри на этот шлейф! Да, двести пятьдесят тысяч за одно платье – это не шутки, но ведь я выхожу замуж один раз в жизни! Вадик сказал, что я должна быть самой красивой невестой в городе. Галина Николаевна перевела взгляд с ценника на сияющее лицо дочери. Алина крутилась перед огромным зеркалом свадебного салона, поправляя тончайшее кружево на лифе. Девушка действительно выглядела как принцесса из сказки. Тонкая, изящная, с копной светлых волос, уложенных в небрежный пучок. Галина Николаевна почувствовала, как к горлу подкатил теплый ком...

– Нинуля, ты пойми, такие предложения на дороге не валяются, – Вадим мягко накрыл её руку своей, теплой и холеной. – Завтра продавец уезжает. Если мы сейчас не переведем деньги и не подпишем бумаги, помещение уйдет конкурентам. А это, между прочим, готовый бизнес. Твоя собственная мини-пекарня, о которой ты столько лет мечтала. Будешь хозяйкой, а я возьму на себя всю эту скучную возню с поставщиками и ремонтом. Нина Андреевна слушала его глубокий, бархатный голос и чувствовала, как внутри борются привычная осторожность и отчаянное желание наконец-то пожить для себя...