Чай с мятой

– Эй, женщина, вы куда с грязными ногами на веранду? Тут вообще-то занято, мы отдыхаем! Голос принадлежал развязному молодому человеку с массивной золотой цепью на шее. Он сидел в плетеном кресле, закинув ноги в кроссовках прямо на стеклянный столик, и лениво потягивал что-то из высокого стакана. Из портативной колонки, стоявшей на подоконнике, на весь участок грохотала музыка с тяжелыми басами, от которых, казалось, вибрировали даже стекла в теплице. Вера Павловна замерла на верхней ступеньке своей собственной веранды...

– Вы же понимаете, что мы не можем планировать детей, вися в воздухе? Голос невестки прозвучал неожиданно звонко на фоне мерного тиканья старых настенных часов. Фарфоровая чашка с недопитым чаем замерла в руках Нины Павловны на полпути к губам. Она медленно опустила ее обратно на блюдце. Тонкий звон посуды показался оглушительным в повисшей над столом тишине. Воскресные обеды в квартире Нины Павловны давно стали традицией. Она всегда готовилась к ним с трепетом: доставала праздничную скатерть, пекла фирменный пирог с яблоками и корицей, запекала мясо в духовке...

– Не помнишь, куда я положил тот синий галстук с искрой? Тот самый, итальянский, который ты мне на прошлый Новый год дарила. Голос Антона звучал приглушенно из недр огромного гардеробного шкафа. Слышался шорох вешалок, недовольное сопение и звон металлических пряжек от ремней. Вера стояла у туалетного столика, аккуратно поправляя застежку на жемчужном ожерелье. Она смотрела на свое отражение в большом зеркале, обрамленном теплым светом ламп. Спокойное лицо, ни одной лишней морщинки, легкий макияж, уложенные в аккуратную прическу светлые волосы...

– Осторожнее держи, дно прорвется! За скотчем следи, он же отклеивается по краям. Голос сорвался на недовольный, почти истеричный фальцет. Женские руки с безупречным свежим маникюром суетливо перехватили картонную коробку, пытаясь удержать разъезжающиеся створки. – Да держу я, не гуди под руку, – тут же отозвался хрипловатый бас. Высокий, плотный мужчина смахнул испарину со лба рукавом клетчатой рубашки и с глухим стуком опустил тяжелую ношу на дубовый паркет. – Вещей столько, будто мы дворец пакуем, а не обычный дом...

– Представляешь, Серега с женой в пятницу улетают, путевку взяли в шикарный отель, первая линия, бассейны с подогревом, шведский стол круглосуточно. Вера молча перевернула котлеты на сковородке. Раскаленное масло недовольно зашипело, брызнув мелкими каплями на чистую плиту. Она машинально потянулась за губкой, не отрывая взгляда от румяной корочки мясного фарша. Кухня наполнялась густым, сытным ароматом домашнего ужина. – Серега говорит, там сервис просто невероятный, – продолжал Валера, прислонившись плечом к дверному косяку...

– Опять в этом сером балахоне пошла, ты только посмотри на нее. Как мышь церковная, честное слово. Никакого уважения к себе и к окружающим. Женщина должна нести себя, а эта… тьфу, смотреть тошно. Голос Зинаиды Павловны, густой и раскатистый, разносился по всему двору, легко перекрывая шум далекой дороги и щебет воробьев в кустах сирени. Вера, проходившая мимо длинной деревянной скамейки у подъезда, на мгновение замерла. Ее рука крепче сжала ручку кожаной сумки. Она не стала поворачивать голову, прекрасно зная, какую картину увидит...

– Пересолила ты сегодня подливку, сильно пересолила, воды бы добавить надо было, – раздался с кухни недовольный бас, сопровождаемый громким стуком вилки о фарфоровую тарелку. Следом послышался женский вздох, полный показной усталости. – И мясо жестковато вышло. Я же говорила, свинину надо подольше тушить, особенно если куски такие крупные режешь. У меня от жесткого мяса потом тяжесть в желудке до самой ночи. Анна стояла у раковины, механически намыливая желтой губкой тяжелую чугунную сковородку....

– Ты должна написать заявление по собственному желанию уже в этот понедельник, – голос прозвучал так безапелляционно, словно речь шла о покупке буханки хлеба в ближайшем магазине. В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина. Звякнула чайная ложечка, выпавшая из ослабевших пальцев. Алина медленно подняла взгляд от чашки с остывающим чаем и посмотрела на женщину, сидящую во главе овального обеденного стола. Тамара Васильевна, мать ее мужа, сидела с прямой спиной, плотно сжав тонкие губы. Ее взгляд выражал абсолютную уверенность в своей правоте...

– А подливка где? К мясу бы соус какой-нибудь не помешал, суховато вышло. Голос доносился из гостиной, перекрывая гул работающего телевизора. Анна стояла у плиты, вытирая влажные руки о кухонное полотенце, и чувствовала, как внутри тугим узлом сворачивается раздражение. Она только что сняла тяжелый фартук, надеясь присесть хотя бы на пять минут, но комментарий гостя заставил ее застыть на месте. В гостиной за большим раздвижным столом сидели трое. Ее муж Виктор и двое его давних приятелей – Слава и Игорь...

– Опять доставка еды? Мы же только вчера полный холодильник продуктов закупили, да и я вечером у плиты стояла. Голос Анны прозвучал неестественно громко в вечерней тишине спальни. Она сидела на краю кровати, глядя на светящийся экран смартфона. Только что верхняя панель телефона услужливо выдала уведомление от банковского приложения: списание на приличную сумму в известном ресторане морепродуктов. Павел, переодевавшийся после долгого рабочего дня, замер у шкафа с домашней футболкой в руках. Он как-то воровато отвел взгляд и принялся слишком тщательно изучать узор на обоях...

– А вот сюда мы поставим письменный стол. Как раз у окна свет хороший, мальчику будет удобно уроки делать. Диванчик купим раскладной, небольшой, чтобы место оставалось. Твои эти шкафы с книгами и бумагами придется, конечно, на балкон вынести, или вообще выбросить, зачем они нужны пыль собирать. Слова гулко разносились по светлой, уютной комнате. Елена застыла в дверном проеме, чувствуя, как пакет с продуктами, который она только что принесла из супермаркета, начинает оттягивать руку. В центре ее...

– Только ты не забывай ему звонить вечерами, ладно? И суп, умоляю, проверь, чтобы он суп ел, а то у него гастрит начнется, он же сам себе даже пельмени нормально сварить не может, вечно недоваренные жует! Голос Светланы тонул в вокзальном шуме, но даже грохот колес проезжающего мимо товарного поезда не мог заглушить ее тревожных интонаций. Она суетливо поправляла ремешок дорогой кожаной сумки на плече и то и дело заглядывала в экран смартфона, проверяя время. До отправления ее поезда оставалось чуть меньше двадцати минут...