Корделия Сказова

– А почему ты мне не сказала, что собираешься переписывать нашу квартиру на свою маму? – голос мужа прозвучал не просто холодно, а с каким-то звенящим металлическим оттенком, которого раньше она никогда не слышала. Ольга замерла с половником в руке. Борщ в кастрюле тихо булькал, распространяя по кухне уютный аромат чеснока и укропа, который совершенно не вязался с повисшим в воздухе напряжением. Она медленно повернулась к супругу. Вадим стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрел на нее так, словно видел впервые – и увиденное ему совсем не нравилось...

– Ну послушай, Лена, это же верняк! Такой шанс выпадает раз в жизни, а ты уцепилась за эти бетонные стены, как будто это фамильный замок, – Сергей нервно постукивал чайной ложкой по краю чашки, оставляя на столешнице мелкие капли сладкого чая. – Ребята уже все посчитали. Окупаемость полгода, дальше – чистая прибыль. Мы заживем по-человечески, машину поменяем, на море поедем не в Анапу, а куда захотим. Елена молча смотрела в свою тарелку с остывающим рагу. Этот разговор за последнюю неделю всплывал...

– Ну вот опять, Оля, ты посмотри на этот воротничок. Разве так гладят? Он же топорщится, как у подростка–первоклассника. Я же просил тебя быть внимательнее, у меня завтра совещание у генерального, мне нужно выглядеть с иголочки. Андрей стоял посреди спальни, держа в руках голубую рубашку, и с выражением брезгливости рассматривал манжету. Ольга, которая только что закончила мыть посуду после ужина и мечтала лишь о том, чтобы вытянуть гудящие ноги на диване, тяжело вздохнула. Она медленно вытерла руки о полотенце и подошла к мужу...

– Звони еще, чего замер? Небось, спят они, время-то обеденное, городские же, у них режим другой, не то что у нас с петухами, – раздался за дверью громкий, раскатистый женский голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим. Елена замерла с чашкой кофе в руке, не донеся ее до рта. Аромат свежесваренной арабики, который еще секунду назад наполнял кухню уютом и покоем выходного дня, вдруг показался ей резким и неуместным. Она медленно, стараясь не скрипнуть стулом, поставила чашку на стол и перевела испуганный взгляд на мужа...

– А смородина где? Черная, «Ядреная», я же ее только в прошлом году вот здесь посадила, три куста, – женщина растерянно водила рукой по воздуху, словно пытаясь нащупать в пустоте исчезнувшие ветки. – Витя, ты посмотри! Тут же яма была, я компост подсыпала, а теперь ровно все, перекопано... И колышек мой, которым я границу помечала, исчез. Виктор, высокий, немного сутулый мужчина в потертой джинсовой куртке, подошел к жене, щурясь от яркого майского солнца. Он поправил очки и внимательно посмотрел под ноги...