Корделия Сказова

– Ну послушай, Лена, это же верняк! Такой шанс выпадает раз в жизни, а ты уцепилась за эти бетонные стены, как будто это фамильный замок, – Сергей нервно постукивал чайной ложкой по краю чашки, оставляя на столешнице мелкие капли сладкого чая. – Ребята уже все посчитали. Окупаемость полгода, дальше – чистая прибыль. Мы заживем по-человечески, машину поменяем, на море поедем не в Анапу, а куда захотим. Елена молча смотрела в свою тарелку с остывающим рагу. Этот разговор за последнюю неделю всплывал...

– Ну вот опять, Оля, ты посмотри на этот воротничок. Разве так гладят? Он же топорщится, как у подростка–первоклассника. Я же просил тебя быть внимательнее, у меня завтра совещание у генерального, мне нужно выглядеть с иголочки. Андрей стоял посреди спальни, держа в руках голубую рубашку, и с выражением брезгливости рассматривал манжету. Ольга, которая только что закончила мыть посуду после ужина и мечтала лишь о том, чтобы вытянуть гудящие ноги на диване, тяжело вздохнула. Она медленно вытерла руки о полотенце и подошла к мужу...

– Звони еще, чего замер? Небось, спят они, время-то обеденное, городские же, у них режим другой, не то что у нас с петухами, – раздался за дверью громкий, раскатистый женский голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим. Елена замерла с чашкой кофе в руке, не донеся ее до рта. Аромат свежесваренной арабики, который еще секунду назад наполнял кухню уютом и покоем выходного дня, вдруг показался ей резким и неуместным. Она медленно, стараясь не скрипнуть стулом, поставила чашку на стол и перевела испуганный взгляд на мужа...

– А смородина где? Черная, «Ядреная», я же ее только в прошлом году вот здесь посадила, три куста, – женщина растерянно водила рукой по воздуху, словно пытаясь нащупать в пустоте исчезнувшие ветки. – Витя, ты посмотри! Тут же яма была, я компост подсыпала, а теперь ровно все, перекопано... И колышек мой, которым я границу помечала, исчез. Виктор, высокий, немного сутулый мужчина в потертой джинсовой куртке, подошел к жене, щурясь от яркого майского солнца. Он поправил очки и внимательно посмотрел под ноги...

– Опять ты купила это дорогое масло? Я же просил брать то, что по акции, в желтой обертке. Мы не миллионеры, Лен, надо как-то ужиматься, до зарплаты еще неделя, а у нас в кошельке мышь повесилась, – голос мужа звучал привычно визгливо и недовольно. Я стояла у открытого холодильника, держа в руках пачку сливочного масла, цена которого превышала «акционное» всего на тридцать рублей. Но для Игоря эти тридцать рублей были поводом для очередной лекции об экономии. Он сидел за кухонным столом, доедая вчерашние макароны, и смотрел на меня так, словно я только что спустила семейный бюджет в казино...

– Ну и в кого он у вас такой тугой? Я же говорила, не надо было его в обычную школу отдавать, ему бы в коррекционный класс, там, где программу для отстающих дают. Посмотри, как он ложку держит, это же стыд и срам, семь лет парню, а моторика как у трехлетки. Валентина Петровна брезгливо отодвинула от себя тарелку с пирогом, словно неуклюжесть внука могла испортить ей аппетит через воздух. За столом повисла та самая звенящая, липкая тишина, которая обычно предшествует буре или, наоборот, полному штилю после катастрофы...

– Опять эта шерсть! Лена, ну сколько можно? Я только вчера почистил костюм, а сегодня он снова похож на мохеровый свитер. Я иду на совещание к генеральному, а выгляжу как клоун из цирка кошек Куклачева! Вадим с остервенением срывал с брюк липкую ленту ролика для чистки одежды. Лицо его пошло красными пятнами, а в голосе звенели истеричные нотки, которые в последнее время появлялись все чаще. Елена стояла в дверях спальни, прижимая к груди корзину с чистым бельем, и устало смотрела на мужа. – Вадик, ну я же просила тебя не бросать брюки на кресло...

– А где ключи от «Тойоты»? Я же точно помню, что положила их на тумбочку в прихожей, рядом с квитанциями, – Марина в третий раз перетряхивала содержимое своей сумки, чувствуя, как внутри зарождается холодный комок тревоги. Её муж, Вадим, сидевший в гостиной перед телевизором с тарелкой жареной картошки, даже не обернулся. Он продолжал переключать каналы, делая вид, что полностью поглощен новостями, хотя Марина по его напряженной спине видела: он слышит каждое слово и просто тянет время. – Вадим, я с тобой разговариваю...

– Ну наконец-то, я уж думала, навигатору конец, пока твои трущобы искала! У вас тут что, асфальт последний раз при Брежневе клали? Я пока проехала, думала, всю подвеску оставлю в этих ямах. Привет, дорогая, сто лет не виделись! Женщина в дорогом кашемировом пальто песочного цвета, не дожидаясь приглашения, шагнула через порог, принеся с собой запах холодного осеннего воздуха и резкий, явно дорогой парфюм. Жанна, школьная подруга Ирины, всегда отличалась напором, но сегодня ее энергия казалась какой-то особенно разрушительной...

– Тридцать человек? Ты сейчас серьезно? У нас в квартире всего сорок квадратных метров жилой площади, мы их штабелями укладывать будем или стоя кормить? Надежда стояла посреди кухни, сжимая в руках список продуктов, который ей только что с улыбкой вручила свекровь. Бумажный листок был исписан мелким, убористым почерком Тамары Ивановны, и одного взгляда на него хватало, чтобы понять: выходные, о которых Надя мечтала всю неделю, отменяются. Вместо отдыха ей предстояло встать к «мартену» и не отходить от него до самого воскресного вечера...

– А ремонт вы, конечно, богатый отгрохали. Сразу видно, куда папины деньги уходят. Итальянская плитка, да? Я такую в журнале видел, она стоит как крыло от самолета. Молодой мужчина, вальяжно развалившийся в кресле, обвел хозяйским взглядом просторную гостиную, задержав внимание на хрустальной люстре. Его сестра, сидевшая рядом на диване, согласно кивнула, поджав губы, накрашенные слишком яркой помадой. Ольга, стоявшая у сервировочного столика, лишь на секунду замерла с заварочным чайником в руке...

– А почему у нас в последнее время так часто стали пропадать деньги с накопительного счета? – Олег сидел за кухонным столом, хмуро глядя в экран своего смартфона. Перед ним стояла тарелка с остывающим рагу, но аппетита у него явно не было. Наташа замерла с полотенцем в руках. Вопрос прозвучал не просто как интерес к семейному бюджету, а с той самой интонацией, от которой по спине пробегает неприятный холодок. Это был голос не любящего мужа, а следователя, поймавшего подозреваемого на горячем. – Олег, о чем ты? – она медленно положила полотенце и подошла к столу...