Игорь Иевлев

Подпишись, чтобы не потерять Канал в MAX Вконтакте Чувство себя жертвой — знакомо многим. Когда кажется, что мир несправедлив, люди нередко принимают на себя роль обиженного. Эта позиция как будто облегчает жизнь — не надо разбираться, почему что-то пошло не так, можно просто обвинить обстоятельства, других людей, судьбу. Но за этим скрывается простой механизм: привычка видеть себя жертвой помогает избежать ответственности. Это происходит неосознанно — ведь признать собственные ошибки, неправоту или слабость всегда сложнее, чем обвинить кого-то другого...

В психодинамической теории одно из ключевых понятий — это «ложное Я». Этот термин ввёл в психоаналитическую литературу Дональд Винникотт, британский психиатр и психоаналитик, чьи идеи особенно важны для понимания раннего развития личности и роли отношений с близкими взрослыми. Винникотт описывал ложное «Я» как особую психологическую структуру, которая формируется у ребёнка в ответ на недостаток эмоционального отклика, эмпатии и принятия со стороны значимых взрослых. Иными словами, если ребёнку слишком...

Новый человек пишет что-то хорошее, внимательное, правильное — а внутри ровно. Как стена. А потом в случайном плейлисте включается та самая песня, и всё тело вспоминает разом — не событие, а состояние. Тепло, которого, казалось бы, давно нет, но оно откуда-то приходит и заполняет грудную клетку целиком. Обычно в этот момент начинается злость на себя. «Что со мной не так. Я же всё понимаю. Я же знаю, как было на самом деле.» Но штука в том, что здесь работает нечто более сложное, чем «слабость» или «зависимость» — слова, которыми проще всего от себя отмахнуться...

Вечер. Он приходит с работы на полтора часа позже обычного. Она ничего не спрашивает. Ужинают, разговаривают о чём-то бытовом. Всё спокойно. А потом, уже перед сном, как бы между прочим: «А что у вас сегодня так затянулось?» Он объясняет. Она кивает. Пауза. «А Лена тоже оставалась?» Вот этот момент. Вопрос про Лену. Он задан ровным голосом, в нём нет ни обвинения, ни даже особого интереса — но оба чувствуют, что воздух в комнате чуть изменился. Он напрягается. Она замечает, что он напрягся, и это само по себе становится доказательством чего-то...

Полночь. Холодильник. Рука уже внутри. Не потому, что я голоден — желудок полон. Но где-то внутри — пустота. И эта пустота не знает слова «хватит». Человек ест — но не ест. Он совершает механическое действие. Челюсти работают. Вкусовые рецепторы молчат. Еда проходит транзитом — как поезд через станцию, на которой никто не вышел. Тело просит не еды. Тело просит переживаний. Не «сколько», а «как». Не объем, а контакт. Но контакт предполагает замедление. А замедление — это присутствие. А присутствие — это та самая территория, с которой клиент когда-то ушел...

Замечали? «Я злюсь» сказать почти невозможно. Это звучит по-детски, неуместно, некрасиво. А вот «я разочарован» — пожалуйста. Это звучит взросло. Достойно. Даже немного сверху. Но давайте честно. Разочарование — это злость, которой вы нашли приличное платье. Вы говорите «я разочарован», имея в виду: мне больно, и я не могу это сказать прямо. Вот что происходит на самом деле, когда вы «разочарованы»: Вы чего-то ждали. Молча. Потому что попросить — страшно. Просьба делает уязвимым. А вдруг откажут...

«Я не ревную. Я просто волнуюсь, когда ты не берёшь трубку». «Мне просто важно знать, с кем ты проводишь время». «Я не контролирую — я забочусь». Эти фразы произносятся абсолютно искренне. Человек действительно верит, что он не ревнует. Он переживает. Беспокоится. Любит настолько сильно, что не может не спрашивать, не уточнять, не проверять. И в этом нет ни грамма притворства — он правда так чувствует. Но давайте посмотрим мягко и честно на то, что может стоять за этим чувством. Когда внутри нарастает...

Весь день вы были идеальны. Терпеливо выслушали начальника, который в третий раз поменял задачу. Улыбнулись коллеге, хотя внутри всё сжалось. Вежливо ответили клиенту, который разговаривал так, будто вы ему должны. Вы держали лицо. Справлялись. Были взрослым, собранным, приятным человеком. А потом пришли домой — и взорвались. Из-за кружки не на своём месте. Из-за вопроса «что на ужин?». Из-за ничего. И потом лежите с чувством вины и думаете: ну что со мной не так? Вот в чём штука. Кружка — не при чём...

Вот типичная сцена. Переговорная комната, конец квартала. На экране — цифры, которые говорят сами за себя: отдел перевыполнил план, клиенты довольны, текучка на минимуме. Руководитель отдела смотрит на эти цифры и кивает. А внутри у него тихо, но отчётливо звучит: «Просто повезло с командой». Он это даже не проговаривает — это работает как автоматический фильтр восприятия. Цифры на экране — одна реальность. Внутреннее ощущение — другая. При этом команду он собирал сам. Двоих ключевых людей переманил...

Это молчание, в котором никто не виноват. Нет ссоры, не было предательства. Посуда помыта, дети уложены, завтра будильник на семь. Всё на месте. Кроме чего-то, что вы не можете назвать. И именно поэтому с этим невозможно ничего сделать — нельзя починить то, у чего нет имени. Вы перестали рассказывать ему про тот странный разговор на работе. Не потому что он не выслушает. Выслушает. Скажет что-нибудь разумное. Но вы заранее знаете — какие слова, какая интонация, какой поворот головы. И эта предсказуемость убивает желание открывать рот...

Чаще всего человек приходит с конкретным запросом: панические атаки, страх замкнутых пространств, невозможность летать на самолёте. Он хочет, чтобы это прекратилось. И это абсолютно понятное желание — когда тебя накрывает волной ужаса без видимой причины, меньше всего хочется философствовать. Хочется, чтобы кто-то дал инструмент, и стало легче. Дыхательные техники, работа с мыслями, постепенное привыкание к пугающим ситуациям — всё это действительно помогает. Снимает остроту, возвращает ощущение контроля...

Уязвимость как защита: парадокс низкой самооценки В практике часто встречается один устойчивый паттерн, который на первый взгляд кажется парадоксальным. Человек приходит с жалобой на низкую самооценку, рассказывает о том, как он боится идти на работу, избегает социальных контактов, не решается на новые проекты. И когда мы начинаем разбираться в истории, выясняется, что в основе всего этого лежит не столько реальная неполноценность, сколько глубокий страх быть увиденным, разглядённым, осуждённым...