Другая полка.

На этот раз сигнал был простым. Слишком простым. Координаты, будто выведенные детской рукой, и одна фраза на безупречном английском: «Мы помним то, что мир забыл. Придите и убедитесь». Кодовое имя — «Архивариум». Переход отличался неестественной плавностью, будто их провели через специальную служебную дверь мироздания...

Звонок был полон отчаяния и странных звуков — будто кто-то косил траву в трубке. —Алло?! Охотник?! У меня на даче бунт! Огородный! Редиска... она двигается! И малина по ночам светится! И от помидоров пахнет...

Сигнал не был ни радиопосланием, ни энергетическим всплеском. Это было молчание. Область пространства радиусом в полсветового года, где полностью отсутствовал фоновый шум вселенной. Ни радиоволн, ни реликтового излучения, ни гравитационных возмущений...

Сигнал был не цифровым, а органическим. Споры странного гриба, найденного в антарктических льдах, при помещении в питательную среду выстраивались в сложную трёхмерную карту звёздных врат. Загадка, брошенная самой биологией...

Дом престарелых «Тихий Сад» утопал в зелени и осеннем солнце. Воздух здесь был густым от запаха земли, чая и тихой, неторопливой печали. В палате №7, возле окна, сидела пожилая женщина с ясными, но уставшими глазами. Звали ее Элеонора Вейн. Бабушка Эзры. Эзра сидел на краю кровати, бережно поправляя вязаное одеяло на ее коленях. Он был здесь не ревизором и не инженером. Он был просто внуком. Его «дар» чувствовать механику вещей теперь был направлен на самое хрупкое устройство — человеческую память...

Заказ поступил из старой публичной библиотеки, той, что пахнет пылью, клеем и вечностью. Заведующая, женщина с вечной улыбкой и взглядом, за которым скрывалась легкая паника, встретила меня у картотечного ящика. «Месье Виктор, мы в отчаянии. В отделе художественной литературы... книги меняются». «Меняются?» «Текст. В романах Достоевского персонажи начинают говорить как герои Маркеса. В «Войне и мире» Наташа Ростова внезапно решает стать пиратом Карибского моря. А вчера... — она понизила голос, — все экземпляры «Моби Дика» превратились в любовный роман между капитаном Ахавом и китом»...

Артефакт был найден в ледяных пустошах Плутона — кусок чёрного метеорита с идеально гладкой поверхностью, на которой проступали мерцающие контуры. При активации он проецировал карту с единственной активной точкой — звёздными вратами, скрытыми в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. Но эти врата вели не просто на другую планету. Координаты указывали на координационную точку внутри нестабильной протозвезды. Это было самоубийство. Или приглашение. Кодовое имя — «Гефест». Переход был огненным...

Дождь стучал по крыше маленькой закусочной «У Совиного Клюва», расположенной на тихой улочке в городе, который не был ни Лондоном, ни Спиралью. Это был просто город, где иногда происходили тихие чудеса. Воздух в закусочной был густым от запаха корицы, жареного лука и чего-то неуловимого — теплой ностальгии и домашнего уюта. Лия Мерфи стояла за прилавком, вытирая бокал. Ее медный ключ висел на шнурке у груди, поблескивая в свете гирлянд. Она была не Настройщицей и не Слушательницей, а просто Лией — совладелицей скромного семейного кафе...

Звонок раздался в три ночи. Голос в трубке был хриплым от бессонницы и нервного тика: —Вы охотник на привидений? У меня студия звукозаписи. Тут... тут в семпле застряло привидение. Я протер глаза.— Семпле? —В аудио-семпле! В лупе! Он все повторяет! Три дня уже! Я слышу это во сне! Спасите! Адрес привел нас в подвал старого здания, переделанного под лофт. Владелец, Дэн, с красными, как у кролика, глазами и наушниками на шее, встретил у двери. —Оно в треке «Вечный драйв», — прошептал он, словно боялся быть услышанным...

На этот раз сигнал был… красивым. Не набором данных, а чистым звуком, мелодией, которая была одновременно математически совершенной и душераздирающе печальной. Его назвали «Реквием Звёзд». Он исходил из системы, где по всем законам астрофизики ничего не могло быть. Переход через Врата был похож на погружение в симфонию. Звук обволакивал их, вибрировал в костях. Когда синий свет рассеялся, они замерли, потрясённые. Они стояли на гигантской, прозрачной сфере, парящей в фиолетовой пустоте. Вокруг них, как мыльные пузыри в космическом ветре, плавали тысячи таких же сфер разного размера...

Вызов поступил из премиального фитнес-клуба «Железный Адонис». Владелец, мускулистый парень с шеей шире моей головы, по имени Арнольд (конечно же), встретил меня у стойки администратора. От него пахло протеином и беспокойством. «Братан, спасай. У нас тут твориться непонятное. Тренажеры... сами двигаются. Гантели... плавают. А в зоне кардио... — он сглотнул, — от тренажера «Бегущий по лезвию 5000» невозможно оторваться. Люди встают на беговую дорожку и сходят только через шесть часов, полностью обезвоженные, но с блаженной улыбкой на лице...

Сигнал был не просто сильным. Он был вибрирующим, ощутимым физически, словно сама ткань пространства гудела в унисон. Его источник, найденный в самых древних архивах, был помечен глифом, который Петрова перевела как «Зодиак». Никаких других данных. Переход через Врата был похож на прыжок сквозь радугу. Мир заливал ослепительный, меняющийся свет. Когда зрение адаптировалось, они увидели, что стоят на гигантской, парящей в небе платформе, вырезанной из цельного розового кварца. Над ними простиралось небо цвета жидкого золота, по которому плыли сиящие, геометрически правильные облака...