Авторские рассказы - Юлии Вернер

— Триста тысяч? Ты сейчас серьезно? — я брезгливо отпустила угол листа с расчетами из клиники, и бумага плавно спланировала на мраморную столешницу. — Мама, это просто имплантация, а не пересадка сердца. Валентина Ивановна сидела напротив меня на высоком барном стуле, вцепившись в свою сумочку так, словно я собиралась её отобрать. На её лице застыло выражение оскорбленной добродетели, которое я выучила наизусть еще в пятом классе. — Ты цены видела, Кира? — она тяжело вздохнула, демонстративно потирая грудную клетку слева...

— А ты думала, я на тебя запишу? Чтобы ты потом при разводе полквартиры оттяпала? — Сергей даже не оторвался от экрана ноутбука, словно мы обсуждали покупку хлеба, а не тот факт, что я два года оплачивала чужую недвижимость. Я стояла посреди комнаты, сжимая в руке уведомление из налоговой, которое по чистой случайности вытащила из почтового ящика. Обычно почту забирал муж, но сегодня я вернулась раньше. Там черным по белому значилось: объект налогообложения — двухкомнатная квартира, плательщик — Воронова Тамара Ивановна...

— Это не еда, а помои для свиней, ты уж извини за прямоту, — Валентина Андреевна демонстративно отодвинула тарелку с солянкой, едва зачерпнув ложкой. — Сережа, как ты это ешь? Там же один жир плавает. Я же говорила: желудок у тебя слабый, наследственный, тебе такое нельзя. Я замерла с половником в руке. Сергей, мой муж, сидел напротив матери и, как болванчик, кивал головой, не смея поднять на меня глаза. На столе стоял ужин, на который я потратила три часа после работы, а атмосфера на кухне накалилась настолько, что, казалось, вот-вот лопнут стекла...

Звук застегивающейся молнии на чехле с моим платьем резко резанул по слуху. — Если ты сейчас же не начнешь собираться, я завтра подаю на развод, — заявил Олег, поправляя галстук перед зеркалом. Он даже не смотрел на меня, уверенный, что я испугаюсь, начну извиняться и через пять минут буду готова ехать на юбилей к его матери. Но вместо привычного страха я почувствовала странную легкость. Словно гора с плеч, которую я тащила десять лет. Я аккуратно повесила платье обратно в шкаф. — Ну, что ты застыла? — Олег недовольно цокнул языком...

Горячий чай плеснул мне на пальцы, но я даже не почувствовала ожога. Я замерла с чашкой в руках посреди кухни, боясь скрипнуть половицей. Из-за приоткрытой двери балкона, где курил мой муж Вадим, доносился громкий, пронзительный голос его матери, усиленный динамиком телефона. Усталость после двенадцатичасовой смены, которая обычно валила меня с ног, мгновенно испарилась, уступив место холодному, ясному осознанию предательства. — Да что ты мямлишь, я не понимаю! — голос свекрови, Ларисы Ивановны, буравил воздух...