Рассказы Веры Ланж

– Опять она звонила? – Не начинай, пожалуйста. Ребенку нужна помощь, – голос Веры звучал устало, она механически помешивала лопаткой жарящийся на сковороде лук. – Ребенку двадцать восемь лет, – отрезал муж, присаживаясь за кухонный стол и недовольно морщась от запаха подгоревшего масла. – У этого так называемого ребенка муж есть. Вот пусть он и крутится, раз семью завел. И вообще, выключи конфорку, у нас счетчик мотает так, будто мы тут металлургический завод открыли. Вера молча повернула ручку плиты...

– А я тебе говорю, Тоня, это все только для отвода глаз! Какие еще налоги? Какие отчеты? Ты посмотри, кто к ней ходит! Одни мужики, да все при костюмах, на дорогих машинах приезжают. Папочки в руках держат, лица серьезные. А она их у себя в квартире принимает. Вот скажи мне, нормальная женщина будет чужих мужей к себе домой таскать средь бела дня? Голос Зинаиды Петровны гулко разносился по лестничной клетке. Акустика в старом кирпичном доме была такой, что каждое слово, сказанное на третьем этаже, прекрасно слышали и на втором, и на четвертом...

– Я просто ума не приложу, как дотянуть до конца месяца, – голос Риты дрогнул, и она торопливо поднесла к глазам бумажную салфетку, чтобы промокнуть подступающие слезы. – За квартиру долг висит, за свет уже третье уведомление пришло. Вчера в магазине стояла у кассы, считала мелочь, чтобы на пакет молока хватило. Представляешь, какой позор? Очередь вздыхает, кассирша смотрит с такой жалостью. Я думала, сквозь землю провалюсь. Анна сидела напротив подруги за крошечным столиком в недорогой кофейне на углу и чувствовала, как внутри все сжимается от сочувствия...

– Передай салатик, будь добра, – грузно опускаясь на стул, проговорила женщина с высокой прической, тщательно зафиксированной лаком. Она по-хозяйски придвинула к себе хрустальную салатницу и щедро положила порцию на свою тарелку, даже не взглянув на невестку. Анна молча подвинула блюдо. Семейные ужины с родственниками мужа всегда напоминали ей некое испытание на прочность. Свекровь, Тамара Павловна, приходила в их квартиру так, словно это была ее личная резиденция, а Анна – всего лишь обслуживающий персонал...

– Не смотри на меня так, будто я совершаю какое-то преступление. Мы взрослые люди, давай расстанемся цивилизованно, без истерик и битья посуды. В конце концов, мы прожили вместе почти двадцать лет. Я имею право на личное счастье. Голос Игоря звучал уверенно, даже с легкой ноткой снисходительности. Он стоял посреди просторной спальни и аккуратно укладывал в дорогой кожаный чемодан свои кашемировые свитеры. Движения его были суетливыми, несмотря на попытки казаться спокойным. Он то и дело поглядывал на свое отражение в зеркале шкафа-купе, словно проверяя, достаточно ли решительно выглядит...