Рассказы Веры Ланж

– Опять со своими табличками возишься? Шла бы лучше рубашку мне погладила, пользы бы больше было. Анна медленно оторвала взгляд от светящегося экрана ноутбука. За кухонным столом, небрежно опираясь о столешницу, стоял ее муж. Игорь допивал утренний кофе, брезгливо морщась, словно сам процесс нахождения на этой тесной кухне доставлял ему физическую боль. На нем был надет его лучший темно-синий костюм, купленный несколько лет назад для какого-то торжества, а теперь извлеченный из недр шкафа по случаю важного дня...

– Ты только не ругайся, ладно? Мы тут немного выбились из бюджета в этом месяце, так что на выходные продукты не привезли. И за садик квитанцию я на тумбочке оставила, оплатишь, хорошо? Голос дочери звучал неестественно бодро. Она торопливо скидывала в тесной прихожей модные кожаные сапоги на высоком каблуке, стараясь не смотреть матери в глаза. Из-за ее спины выглядывал зять, Вадим, нервно переминаясь с ноги на ногу и пряча руки в карманы дорогого осеннего пальто. Нина Федоровна молча приняла из рук Вадима два объемных детских рюкзака...

– Быстрее шевелимся, девочки, товар сам себя на полки не выставит! Коробки с бытовой химией нужно разобрать до обеда, иначе лишу премии обеих. И чтобы ценники все стояли ровно, по линеечке. Я лично буду проверять. Резкий, звенящий голос заведующей магазином разносился по всему торговому залу. Снежана Эдуардовна, молодая и эффектная брюнетка двадцати шести лет, недовольно цокала высокими каблуками по светлому кафелю. На ней был строгий, но явно дорогой брючный костюм, а на запястье поблескивали массивные золотые часы...

– А почему сырники без изюма? Я же вчера русским языком просила добавить. Я без изюма творог вообще не воспринимаю, он мне поперек горла встает. Голос свекрови разнесся по кухне, перекрывая гудение закипающего электрического чайника. Алена замерла с лопаткой в руке, глядя на румяный кругляш на чугунной сковородке. Спина привычно заныла от долгого стояния у плиты. – Тамара Павловна, вы вчера говорили, что от сладкого у вас изжога, – стараясь сохранить ровный тон, ответила Алена. – Я специально купила фермерский творог, как вы любите, пониженной жирности...

– Готовь первое, второе и компот! Я мужик, я с работы пришел, мне сытно есть положено! – голос Виктора разнесся по небольшой прихожей, едва щелкнул тяжелый замок входной двери. Он шумно стянул с ног тяжелые ботинки, бросил их прямо на коврик, не удосужившись поставить на полку, и громко вздохнул, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень усталости. Анна сидела на диване в гостиной и даже не шелохнулась. Она медленно массировала гудящие от напряжения ступни. Отработав двенадцатичасовую смену старшим...

– А где моя голубая рубашка? Я же ее еще во вторник в корзину бросил! Голос двадцатипятилетнего Антона доносился из его комнаты, сопровождаясь характерным звуком хлопающих дверец шкафа. Следом за ним, словно по команде, из коридора раздался густой бас пятидесятилетнего Виктора: – Галя, а мои серые спортивные штаны высохли? Мне через час в гараж с мужиками идти, машину смотреть! Галина стояла у окна на кухне и медленно протирала чистую столешницу влажной губкой. Осеннее солнце лениво пробивалось...

– Вы должны понимать, что компания не стоит на месте, нам нужно освежить коллектив, внедрить современные методы управления и пересмотреть устаревшие подходы. Нина Павловна сидела на краешке стула из черного кожзаменителя и смотрела на директора. Игорь Борисович нервно крутил в пальцах дорогую перьевую ручку. Он не смотрел ей в глаза, предпочитая изучать безупречно чистую поверхность своего массивного стола. За пятнадцать лет работы в этой компании по оптовым поставкам инженерной сантехники Нина Павловна видела трех руководителей...

– А почему в квитанции за вывоз мусора указана фамилия твоей сестры? Нина невозмутимо перевернула румяную котлету на сковородке. Масло тихо зашипело, наполняя уютную кухню ароматом жареного мяса и чеснока. Она не торопилась с ответом, аккуратно убавила огонь на плите, вытерла руки о вафельное полотенце и только потом повернулась к мужу. Валера стоял посреди коридора в одном тапочке. В руках он держал распечатанный лист бумаги, который только что достал из почтового ящика. Лицо его выражало крайнюю степень недоумения, переходящего в подозрительность...

– Подай соусник, только не этот, а с золотой каемкой, он солиднее выглядит, – раздраженный голос раздался из гостиной, перекрывая звон расставляемых бокалов. – И скажи, чтобы мясо было с кровью. Вадим терпеть не может пересушенную подошву. Анна молча кивнула самой себе, хотя муж не мог ее видеть. Она стояла у раскаленной плиты, осторожно переворачивая тяжелые куски говяжьей вырезки на чугунной сковороде. Масло сердито шипело, мелкие брызги обжигали кожу на запястьях, но она давно привыкла не обращать на это внимания...

– Проходи, снимай верхнюю одежду, чувствуй себя абсолютно как дома, сейчас мы что-нибудь быстро сообразим на стол! – раздался из прихожей бодрый и неестественно громкий голос. Вера замерла у кухонной раковины, так и не домыв хрустальную салатницу. Вода продолжала течь тонкой струйкой, разбиваясь о дно раковины с тихим журчанием. Она только что вернулась с работы, где весь день сводила квартальные отчеты, и мечтала лишь о горячем душе, чашке травяного чая и мягком диване. Муж должен был вернуться поздно, по крайней мере, он сам так говорил утром...

– Ну что, шашлыки уже на подходе? А то мы в пробке на трассе два часа простояли, живот к спине прилип, сейчас с голоду в обморок упадем! Голос золовки разнесся над ухоженными грядками, заглушая жужжание шмелей и стрекот кузнечиков. Валентина медленно разогнула уставшую спину, оперлась на черенок тяпки и стянула с рук перепачканные землей тканевые перчатки. У калитки, нагло перегородив выезд соседской машине, стоял блестящий городской кроссовер. Из него, кряхтя и потягиваясь, выбирались родственники мужа...

– Разменивать нужно, других вариантов у нас просто не осталось. Мы уже и покупателя прикинули, и риелтора нашли. Толковый такой специалист, обещал все документы оформить быстро, волокиты не будет. Галина Петровна замерла с заварочным чайником в руках. Горячая вода тонкой струйкой лилась в фарфоровую чашку, поднимая густой аромат бергамота. Она медленно поставила чайник на узорчатую керамическую подставку, тщательно вытерла руки кухонным полотенцем и только после этого подняла взгляд на сидящих за ее обеденным столом гостей...