Рассказы Веры Ланж

– Ты не понимаешь, это же всего на месяц, пока у нее в квартире трубы меняют и полы перестилают, нельзя же родную кровь на улицу выгнать. Слова прозвучали глухо, словно извиняясь, но в них отчетливо слышалось упрямство. Женщина, стоявшая у окна со скрещенными на груди руками, медленно повернулась. В ее глазах не было ни злости, ни раздражения, только глубокая, въедливая усталость, от которой ломило плечи. – Родная кровь, Илья, вполне могла бы снять комнату или пожить в гостинице, – ровным голосом ответила Нина...

– Пожалуйста, ну выручи в последний раз, клянусь, больше не попрошу. У меня просто безвыходная ситуация, ты же знаешь, как мне тяжело, – голос в телефонной трубке дрожал, срываясь на едва сдерживаемые рыдания. Ольга тяжело вздохнула, прикрыв глаза рукой. Она стояла у окна на кухне, глядя, как мелкий осенний дождь барабанит по стеклу. В другой руке она сжимала телефон, из которого лился бесконечный поток жалоб. – Вера, мы же договаривались, – мягко, но с легким раздражением ответила Ольга. – В прошлом месяце я перевела тебе приличную сумму на зимнюю одежду для детей...

– Ты же понимаешь, что это не на пару дней? – тихо, но с явным нажимом спросила женщина, аккуратно протирая чистым полотенцем вымытую чашку. – Мы уже проходили это в прошлом году. Сначала ей нужно просто перекантоваться, пока она ищет работу, а потом она оседает на нашем диване на полгода. Мужчина, сидевший за кухонным столом, виновато опустил глаза и начал нервно крутить в руках солонку. Он прекрасно знал, что жена права, но и отказать родной сестре у него язык не поворачивался. – Вероника, ну куда я ее отправлю? – пробормотал Виктор, избегая прямого взгляда...

– Опять этот хлеб со злаками купила? Тебе деньги девать совершенно некуда, я не пойму? Голос Игоря прозвучал резко, разорвав уютную утреннюю тишину кухни. Он стоял у стола, держа в руках прозрачный шуршащий пакет, внутри которого лежал небольшой, аккуратный багет с темной хрустящей корочкой, обильно посыпанный семенами льна и подсолнечника. Лицо мужа выражало крайнюю степень искреннего, почти болезненного возмущения. Нина, сидевшая за столом с чашкой свежезаваренного чая, медленно подняла на него глаза...

– Мы тут посоветовались и решили, что эту квартиру пора продавать. Нам нужно свое отдельное жилье. От неожиданности губка выскользнула из мыльных пальцев и с мягким шлепком упала на дно раковины. Женщина медленно закрыла кран, вытерла руки вафельным полотенцем и только потом обернулась. За кухонным столом сидели двое. Ее единственный сын и невестка. Они смотрели на нее в упор, ожидая реакции. На столе остывал свежий борщ, который она варила два часа после работы, стараясь порадовать детей. Невестка свою тарелку даже к себе не пододвинула, брезгливо отодвинув ее на край скатерти...

– А где у нас нормальный кофе? Тот, который в зернах, из зеленой пачки. Я растворимую бурду пить не собираюсь, у меня от нее изжога начинается. Голос золовки разнесся по утренней квартире, перекрывая шум закипающего чайника и гул стиральной машины. Вера замерла с кухонным полотенцем в руках, медленно выдохнула и обернулась. Олеся стояла посреди кухни в пушистом розовом халате, скрестив руки на груди. Ее недовольный взгляд сканировал содержимое открытых шкафчиков. – Зеленая пачка закончилась еще позавчера, – спокойно ответила Вера, вытирая начисто вымытую столешницу...

– Осторожнее с этой коробкой, там хрупкое! Ставь прямо на диван, только плед сначала сдвинь, чтобы не испачкать обивку. И давай быстрее, у нас еще внизу две сумки остались. Елена Андреевна замерла в дверях собственной квартиры, так и не успев вытащить ключ из замочной скважины. Тяжелые пакеты с продуктами, которые она только что принесла из супермаркета, болезненно оттягивали пальцы. В ее тихой, безупречно чистой прихожей царил настоящий хаос. На светлом коврике валялись грязные мужские кроссовки и изящные, но изрядно поношенные женские ботильоны, с которых на ворс капала уличная грязь...

– Принимай гостей, тяжело же держать! Входная дверь распахнулась, и на пороге тесной прихожей возникла массивная фигура. Мужчина тяжело дышал, удерживая в одной руке огромную клетчатую сумку, а другой придерживая за локоть сгорбленную пожилую женщину. С ее плеч сползал пуховый платок, а в руках дрожала старая деревянная трость. Тамара застыла посреди коридора, так и не успев снять кухонный фартук. Она только что закончила лепить пельмени, ее руки были слегка припудрены мукой. Женщина растерянно переводила взгляд с брата на мать, совершенно не понимая, что происходит...

– Опять ты эту приправу сыплешь? Я же просил без нее, у нее запах слишком резкий. – Это просто прованские травы, они нужны для того, чтобы у мяса был легкий пряный аромат, – спокойно ответила женщина, не отрываясь от разделочной доски. – Аромата... От твоего аромата потом в горле першит. Игорь Петрович человек солидный, у него язва, ему эти твои кулинарные эксперименты вообще ни к чему. Сделай все просто и по-человечески, как моя мать готовит. Без всяких этих трав, соусов сладких и прочей ерунды...

– Неужели так сложно было просто погладить рубашку с вечера, а не устраивать сейчас этот утренний концерт? – раздался из спальни раздраженный мужской голос, сопровождаемый громким стуком закрывающейся дверцы платяного шкафа. Полина замерла у плиты, держа в руке деревянную лопатку. На сковородке тихо шипела яичница, аромат жареного бекона смешивался с запахом свежесваренного кофе. Женщина прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, стараясь унять подступающую к горлу волну глухого раздражения...

– Опять ты со своей рыбой возишься, весь дом пропах, – недовольный голос раздался из коридора, сопровождаясь глухим стуком брошенного на пуфик портфеля. Анна молча вытерла руки о кухонное полотенце и прикрыла духовку. Жар от запекающейся форели мгновенно обдал лицо, заставив на лбу выступить мелкие капельки пота. Она устало прислонилась к столешнице. Спина ныла тянущей, тупой болью, а ноги в домашних тапочках казались налитыми свинцом. На часах было половина шестого вечера. До прихода гостей оставалось чуть больше часа...

– Разувайся, проходи, теперь это твой дом, – раздался из прихожей бодрый и невероятно самоуверенный мужской голос, сопровождаемый стуком пластиковых колесиков огромного чемодана о плитку. Анна аккуратно отложила книгу в твердом переплете на край журнального столика и медленно поднялась с уютного кресла. В ее собственном доме, в месте, которое она обустраивала годами, подбирая каждую деталь от цвета плинтусов до плотности льняных штор, происходило нечто совершенно невообразимое. Она сделала несколько шагов к арке, ведущей в коридор, и замерла, сложив руки на груди...