Логово Рассказов

Позвонила я Павлу вчера вечером. Набрала номер, жду гудки. Трубку взял со второго. Молчит. Я тоже молчу, потому что не знаю, с чего начать. Мы не разговаривали три месяца. После того скандала, когда я сказала, что устала от его равнодушия. Что мне нужен мужчина, который умеет говорить о чувствах. Павел тогда просто встал и ушёл. Без слов, без объяснений. И вот теперь я звоню, потому что поняла, что была неправа. – Паша, это я, – говорю наконец. – Знаю, – отвечает он коротко. – Можно нам встретиться? Молчит он...

Разошлись гости после поминок часам к восьми вечера. Проводила я последних, закрыла дверь, вернулась в гостиную. Там осталась только свекровь. Сидит за столом, руки сложены перед собой, смотрит в одну точку. Похоронили мы Максима позавчера. Мужа моего, её сына. Сорок два года, инфаркт на работе. Не успели спасти. Я собрала со стола грязные тарелки, понесла на кухню. Свекровь встала, пошла за мной: – Оставь, Аня. Потом уберёшь. Сядь, нам надо поговорить. Голос у неё какой-то странный. Твёрдый, жёсткий...

Похоронили мы Надежду в пятницу. Серое небо, мелкий дождь, люди в чёрном. Жена моя, с которой прожили двадцать три года. Рак забрал её за полгода. Быстро, безжалостно. Стою у могилы, смотрю на гроб, не верю, что она там, внутри. Только вчера ещё разговаривали, она просила воды, я подавал. А сегодня хороним. Разошлись гости, остались только близкие. Я с детьми, Надина сестра Вера. Вера обняла меня: – Серёжа, держись. Надя бы не хотела видеть тебя таким убитым. – Знаю, – кивнул я. – Но тяжело, Вер...

Заметила я её на собеседовании. Сидела напротив, резюме изучала. Светлана, тридцать восемь лет, опыт работы бухгалтером приличный. Всё в порядке на бумаге. Задавала я стандартные вопросы, она отвечала чётко, по делу. Но что-то меня насторожило. Смотрела она на меня как-то слишком пристально. Не просто в глаза во время разговора, а изучающе так, будто запоминала каждую черту лица. – Почему вы ушли с предыдущего места? – спросила я. – Компания закрылась, – ответила Светлана. – Собственник разорился...

Собирала я вещи в чемодан, когда Катя вошла в комнату. Стоит на пороге, бледная, руки дрожат. Я не обернулась, продолжала складывать одежду. Решение принято, больше нет сил терпеть её выходки, манипуляции, вечные истерики. Пятнадцать лет дружбы, а последние полгода превратились в ад. – Лена, – голос у неё тихий, надломленный. – Ты правда уезжаешь? – Правда, – отвечаю коротко. – Сегодня вечером. Квартиру сняла в другом районе, работу нашла. Всё решено. Катя прошла в комнату, села на край кровати...