Найти в Дзене
Дорогой, дневник. Сегодня ужасная погода — вроде бы весна, а снег метет так, будто конец сентября. Хлещет в лицо, ветер сбивает с ног, и мир кажется серым и неуютным. Но знаешь что? На душе у меня самая настоящая весна. Солнечная, звонкая, вдохновляющая до мурашек. Я чувствую: скоро начало чего-то нового и прекрасного. Скоро начало новой жизни. На старой работе осталось отработать ровно семь дней. Всего семь. Я слишком долго шла к этому — через утреннюю тяжесть, через «надо», через «потерпи еще немного». А теперь… теперь я словно стою на краю пропасти, но не страшно, а крылья за спиной. Знаешь это чувство, когда вот-вот взлетишь? Я люблю шить, правда, искренне люблю. Люблю, когда ткань оживает в руках, когда игла выводит строчку, как поэт выводит стихи. Но только не здесь. Не в этой организации, где каждый стежок — клетка, а нитки пахнут не свободой, а чужими правилами. Скоро я выйду за дверь — и больше не оглянусь. Буду пить утренний кофе не торопясь, слушать музыку на полную, шить то, что поет внутри, а не то, что приказали. Буду дышать. Буду жить. Буду самой собой — той, которую я теряла среди чужих лекал и бесконечных дедлайнов. И пусть за окном метель. Внутри меня — весна. Внутри меня — ветер перемен. Внутри меня — свобода, такая огромная, что сердце замирает от счастья. Твоя я-так, которая распахнула окно в новую жизнь и не боится, что влетит снег.
1 неделю назад
Дорогой дневник. Бывают дни, когда дар речи — это проклятие, а язык — предатель. Сегодня утром порог нашего ателье переступил начальник. Спросил, как дела. Я, светясь добротой и искренней заботой, сообщила, что всё прекрасно, поинтересовалась его здоровьем и — от чистого, замечу, сердца — добавила, что выглядит он так себе. А именно: хреново. Отекшее лицо, синяки под глазами, шапка набекрень. Я не хотела его обидеть. Просто правда была слишком очевидна, чтобы её игнорировать. Он ответил коротким «нет» и поинтересовался, не охренела ли я случайно. Зачем приходил — загадка века. Но ретировался стремительно, как горный баран, и более не показывался. Дальше — больше. В обед к нам пожаловал знакомый, который теперь обедает у нас чаще, чем дома. И в самый разгар трапезы в дверях возникла сотрудница из соседнего кабинета. Вся такая деловая, с горящими глазами, и выдаёт: — Мне сказали, что у вас здесь приятный мужчина. Он у вас? Я моргнула. Обвела взглядом комнату. Честно ответила: — Не знаю. У нас только Женя. — Он мне и нужен. Мне нужно унести восемь мешков с вещами, — сказала она тоном человека, который нашёл наконец героя своего романа. Только когда Женя ушёл вместе с ней, до меня дошло, почему он так странно на меня посмотрел. Мы с напарницей потом рыдали от смеха так долго, что заболели животы. Я правда не хотела его обидеть. Просто в моей вселенной приятный мужчина выглядит немного иначе... Мораль: иногда лучше просто сказать «доброе утро» и замолчать на весь день. Твоя я-так, которой иногда нужно думать, что произносишь вслух...
2 недели назад
Дорогой дневник. Что ж, понедельник настал. Горловина сделана. Просто подгибка, и пусть мир катится в тартарары. Надпись на правой полочке чёрными нитками готова. Рузвельт сказал: «Do what you can, with what you have, where you are.». Знаешь, в субботу я думала — это шизофрения или старость? А сегодня мне кажется, я поняла. Это не шизофрения. Потому что шизофрения — это когда голоса в голове спорят, покупать ли кофту за 1900 рублей. А у меня голос один, и он сказал: «А давай-ка её сошьём из тех лоскутов, что пылятся с лета». И я послушалась. И не старость. Потому что старость — это когда перестаёшь что-то хотеть. А я хочу. Хочу, чтобы мои обрезки футера не лежали мёртвым грузом, а жили. Да, она может полинять при первой стирке. Но знаешь что? Хоть раз я в ней куда-нибудь схожу. Кофту запечатлела. Себя — тоже. И пусть весь мир жмёт кнопку «Купить», а я буду сидеть с иголкой и вышивальной машиной. Это не распад личности. Это сборка. Твоя я-так, которая наконец разобралась: она не стареет и не шизофреник. Она просто стала человеком, который делает вещи своими руками. Потому что это и есть «там, где ты есть». 😌
2 недели назад
Дорогой дневник, сегодня в шесть вечера я сказала себе: «Хочу новую кофту». Открыла Wildberries, и мне сразу попалась классная — с асимметрично разрезанными полочками, всего за 1900 рублей. И тут меня осенило: у меня же есть пять лоскутов футера! Я брала их когда-то за 600 рублей килограмм — там лоскуты по 1,5 метра на метр. А в комплекте с ними шла кулирка — полоски 30 см на 1,5 метра. И я решила сшить белую кофту с рукавом три четверти, с чёрным кашкорсе на горловине, рукавах и поясе. Сейчас она почти готова. Осталась только горловина. В понедельник вышью на правой полочке какой-нибудь узор или надпись чёрными нитками — и будет почти идеально. Почти. 😅 Если опустить то, что она может полинять при стирке. Но это пустяки. Зато хоть раз, но я схожу в ней куда-нибудь. А потом я задумалась. Вместо того чтобы просто нажать «купить», я достаю лоскуты, строю выкройки, подбираю кашкорсе, мучаюсь с горловиной… А ещё недавно купила себе две очищающие маски для лица, патчи и два крема с ретинолом — дневной и ночной. С одной стороны — я храню обрезки ткани и шью из них одежду, как в прошлом веке. С другой — начала омолаживать лицо.🤔 И теперь я сижу и думаю: это шизофрения или старость? Может, я просто старею, раз собираю лоскуты и шью вместо того, чтобы купить готовую вещь? А может, это шизофрения — изобретать велосипед из обрезков, когда всё продаётся за 1900 рублей с доставкой на дом? Короче, доделаю горловину, вышью что-нибудь интересное — и посмотрю в зеркало. И на кофту. И на себя в ней. Заодно запечатлю кофту здесь. Твоя я-так, которая ещё до конца не разобралась — стареет она или всё-таки просто немного с приветом. 😌
2 недели назад
Дорогой дневник, сегодня я вспомнила удивительную историю из детства. Папа строил дом. Сам. Каждый кирпич, каждая щепка, каждая капля пота — всё его. И вот, когда мы наконец въехали, стены внутри были просто побелены. Белые, чистые, гордые. Папа ходил по комнатам и дышал грудью: «Я построил этот дом!». Он был счастлив. А на лестнице, ведущей с первого этажа на второй, жила ОНА. Тёмная точка. Размером с маковое зёрнышко. Недокрашенная, незаштукатуренная, одинокая. Папа её просто не заметил, когда белил. Устал, наверное. Но я заметила. Мне было лет пять. Я стояла на лестнице, смотрела на эту точку и чувствовала: она меня зовёт. Она смотрит на меня и говорит: «Почеши». Я почесала. Три раза. На следующий день точка стала чуть больше. Я почесала ещё три раза. Точка стала ещё больше. И понеслось. Каждый день, спускаясь или поднимаясь, я останавливалась. Палец вперёд — и раз, два, три. Дыра росла медленно, но верно. Как сталагмит, только наоборот. Как моя уверенность в том, что я делаю что-то важное. Я же не просто так стены долблю, я искусство создаю! Ну, или клад ищу. Или тоннель рою на всякий случай. Родители ничего не замечали. Ну подумаешь, маленькая дырочка. Ну подумаешь, чуть больше. Ну подумаешь, уже палец влезает. А может и замечали, но молчали... Я стала хитрее. Я поняла, что если долбить по миллиметру в день, никто и не заметит. Это был мой первый осознанный опыт конспирации. Я — Джеймс Бонд. И всё шло по плану, пока однажды... Мама шла с первого этажа на второй. Я стояла на своём посту и самозабвенно скребла стену. Я так увлеклась, что даже не слышала шагов. Я была в трансе. В дзене. В стене. Мама остановилась на ступеньке ниже. Смотрит. Молчит. Я чувствую взгляд спиной. Обернулась. Палец торчит из стены. Мы смотрим друг на друга. И тут мама выдаёт: — А-а-а... Вот оно что. Оказывается, у нас тут дятел завёлся. Я молчу. Палец в стене. — Ну-ка вынь палец из папиной гордости. Я вынула. В стене осталась дырка. Мама посмотрела на неё, потом на меня, вздохнула и пошла дальше. Но перед уходом бросила: — Загадка разгадана. Теперь буду знать, кого кормить, чтобы стены не грызла. Я осталась одна. С дырой. Мы смотрели друг на друга. Я — на неё, она — на меня. Это была наша тайна. Прошло много лет. Мы затеяли ремонт. Сняли обшивку со стен на лестнице — и я увидела ЭТО. Моя дыра. Она была там. Всё это время. Она ждала меня. Я даже царапнула её один разочек. За годы она не изменилась. Настоящий меленький кратер. Но в детстве она казалась мне больше. Я стояла и смотрела на неё. И вдруг поняла: это же я! Я вся в этой дыре! Моё упорство, моя целеустремлённость, моя детская вера в то, что если долбить стену каждый день по три раза — что-то да выйдет. И вышло! Я позвала маму. — Мам, иди сюда! Помнишь? Мама посмотрела и улыбнулась. Мы посмеялись. Потом пришёл папа. Посмотрел. Вздохнул. Достал телефон, сфоткал. Сказал только: — Молодец. Есть пробивная способность. Дыру, кстати, снова зашили. Под обшивку. Но я знаю, что она там. Она ждёт. Вдруг когда-нибудь я снова захочу оставить след в истории. Буквально. Твоя долго не писавшая новых историй я-так. ❤️
1 месяц назад
Если нравится — подпишитесь
Так вы не пропустите новые публикации этого канала