Пенсионеры всех стран соединяйтесь!

Сижу я как-то на лавочке у подъезда, пью утренний чай. Подходит ко мне Петрович, весь бледный, ходуном ходит. — Владимир Николаевич, беда! — говорит. — В поликлинике мне от ворот поворот. Говорят, анализ ваш не положен, как пить дать. И всё тут! Я чашку отставил. — Так, — отвечаю. — Значит, проект медицины у нас кривой? Стройка стоит? Да мы сейчас дефектную ведомость на них составим, всю по пунктам! Для пенсионера эта история, уверен, знакома многим. Каждый из нас сталкивался с отказом. «Талоны закончились», «это не по ОМС», «приходите через месяц»...

Стою я как-то на своем огороде, скрючившись над морковной грядкой, и чувствую — знакомый, противный прострел в пояснице. В голове проносится: «Ну вот, опять. Теперь две недели ходить, как робот, а эти сорняки всё равно вырастут быстрее, чем я разогнусь». Для пенсионера дача — это особая тема. Мы часто относимся к ней как ко второй работе. С нормативами, планами и героическим трудом. А потом удивляемся, что вместо полной корзины огурцов получаем урожай проблем со здоровьем. Вечером зашёл к Петровичу...

Знакомая картина? Открываешь шкаф, а оттуда вываливается всё, что ты не видел лет десять. Старые журналы, банки с засохшей краской, папки с бумагами, которые «могут пригодиться». И так — каждая комната, каждая полка. Рукой махнул — и живёшь в этом бардаке, как в общаге после аварии. Для пенсионера это отдельная беда — времени вроде много, а руки не доходят. И чем дольше не доходят, тем страшнее начинать. Я сидел на балконе, смотрел на свои завалы, и думал: «Когда я успел обрасти этим хламом?». Вечером зашёл к Петровичу...

Стою я недавно в магазине, смотрю на ценник упаковки сливочного масла, а в голове проносится: «Раньше на эту сумму я мог пол-литра "Белорусской" купить и ещё сдачу получить на троллейбус». Рука сама тянется за кошельком, а внутренний прораб кричит: «Стой! Неверный расчёт!» Вечером зашёл к Петровичу. Он сидел на лавочке, смотрел на небо. Вид задумчивый. — Ты чего, Петрович? — спросил я. — Да так, — вздохнул он. — В банке сегодня был. Мне молодой консультант такие схемы нарисовал, будто мы с тобой не пенсионеры, а олигархи с нефтяной вышкой...

Признаться, я всегда относился к этим «умным штукам» с подозрением. Мне, строителю с сорокалетним стажем, который знает, как держится каждый кирпич, предлагали дружить с каким-то пластиковым коробком, что слушается голоса. Глупость, да и только. Ольга моя говорила: — Володя, ты как старый паровоз. Только свистеть умеешь, а ехать быстрее не хочешь. — А зачем? — отвечал я. — Мне и так хорошо. Пока в один прекрасный день мой собственный чайник, этот старый советский боевой конь, не объявил мне забастовку...

Стою я как-то на лестничной клетке, слушаю, как Лидия Петровна отчитывает молодого паренька за то, что мусорный пакет он выносит не по графику. Голос у неё — на весь подъезд. И понимаю: вся её бурная деятельность — это ведь и есть борьба с одиночеством. Айболит, который стоял рядом и тоже слушал эту перепалку, тихо сказал: — Лидия Петровна — наш якорь. Она ругается — значит, живёт. — А если не ругается? — спросил я. — Тогда плохо, — вздохнул он. — Тогда начинается тишина. Я задумался. Вот и отзвенела медная медь прощальных речей с работы...

Весна в этом году пришла рано. Ещё в марте солнце начало припекать так, что снег сходил на глазах. Я сидел на балконе, смотрел, как дворник сгребает прошлогоднюю листву, и чувствовал: внутри просыпается то самое неукротимое желание. Купить семена. Саженец яблони. Новую мотыгу. Ольга, заметив мой взгляд в сторону дачной сумки, только вздохнула: — Опять? В прошлом году ты же клялся, что будешь только отдыхать. — Это я клялся, — буркнул я. — А земля не ждёт. Вечером зашёл к Петровичу. Он сидел на крыльце своего гаража, пил чай из блюдца и смотрел на небо...

Стоило мне сдать казённый кабинет и получить заветную корочку, как наступила пора великой мудрости и... оглушительной тишины. Телефон, что раньше трезвонил как сумасшедший, затих. Я сидел на балконе, смотрел на двор, и в голову лезли невесёлые мысли. Оказывается, большая часть моего общения держалась на трёх китах: «Чертеж срочно нужен!», «Вызов к начальству!» и «Пошли, покурим!». Ликвидировали рабочее место — уплыли и поводы для разговоров. Вечером зашёл к Петровичу. Он сидел в гараже, крутил в руках какую-то шестерёнку, но не работал — просто держал...

Утро началось с телефонного звонка. Я ещё чай не допил, сидел на балконе, смотрел, как дворник сгребает прошлогоднюю листву. Где-то на соседней улице сигналила машина, воробьи орали на весь двор — обычное утро. — Пап, привет, — голос сына был бодрым, даже слишком. — Ты как? — Нормально, — говорю. — А ты чего звонишь? Не случилось чего? — Да всё хорошо. Просто... ты вчера мне пять сообщений подряд написал. Я на совещании был. Я промолчал. Потому что знал: пять сообщений — это я ещё сдерживался. Хотел...

Солнце садилось за крыши, и длинные тени легли поперёк двора. Я сидел на лавочке, допивал остывший чай, смотрел, как воробьи купаются в луже после утреннего дождя. Где-то за домами прошёл трамвай, звякнул и затих. Подошёл Айболит. Сел рядом. Молчит. Это на него не похоже — обычно он первый разговор начинает. А тут сидит, постукивает пальцами по колену, вдаль смотрит. — Ты чего сегодня не в себе? — спросил я. — Да так, — вздохнул он. — Думаю вот. Вчера пациентка приходила. Женщина 68 лет, умная, образованная...

Дождь моросил с самого утра. Не летний, тёплый, а какой-то осенний — мелкий, противный, в лицо. Я сидел на балконе, пил чай, смотрел, как по стеклу сползают капли. Ноутбук моргнул экраном — батарея кончалась, а я и не заметил. Задумался. А всё из-за Кости, внука. Приехал он на выходные. С порога — не «здравствуй», а «дед, у вас вай-фай работает?». Я, конечно, сказал, что работает, куда он денется. И всё. Дальше я видел только макушку и светящийся экран. Сидел, уткнувшись, и по его лицу бродила блаженная улыбка...

📱⚕️ — Лидия Петровна, вы чего сегодня без настроения? — спросил Петрович, заглядывая к соседу. — Да к врачу записаться не могу, — вздохнула она. — Третий день дозвониться не получается. А нога болит, ходить тяжело. — А я внучке позвонила, она мне врача по телефону показала! — сказала Галина Степановна. — Телемедицина называется. — Это как? — удивилась Лидия Петровна. — Врач в телефоне сидит? — Не сидит, а консультирует! — улыбнулась Галина Степановна. — Открыла приложение, выбрала врача, включила видео — и он меня посмотрел, вопросы задал, рецепт выписал...