Пенсионеры всех стран соединяйтесь!

— Значит, так, — сказал вчера Петрович, водя пальцем по моей старой карте города. — Вот твой обычный маршрут до лавочки. Прямая, скучная линия. Минимум усилий, ноль эффективности. А теперь смотри… — Он взял в руки две ручки, положил их на карту крестом. — Это — твои новые «ноги». С ними ты не идешь, ты… гребешь по земле! 🚣 Весь корпус в деле, суставы разгружены, сердце качает кровь, как хороший насос. Это не прогулка, Владимир Николаевич. Это — ремонт на ходу. 🔧 Я смотрел на эти скрещенные ручки и на свою трость в углу...

— Владимир Николаевич, вы не поверите, — вздохнула вчера Лидия Петровна, ставя передо мной чашку чая. ☕ — В нашем подъезде тишина. Не скандальная, а… пустая. Каждый в своей квартире — как в скафандре. 🚀 Окна закрыты, двери на замке, в лифте взгляды в пол. А ведь раньше тут и соль взаймы брали, и телевизор всем подъездом смотрели. 📺 Теперь — тишина. И ведь не в деревне, а в самом центре города-миллионника! Одиночество в толпе — это как? Я молча крутил ложку в стакане. А ведь она права. Мы отстроили дома, а мосты между людьми — обрушили...

— Вот, Владимир Николаевич, — вздохнул я, закрывая ноутбук. — После вашей прошлой статьи столько вкладок открыл… И про сады, и про астрономию, и про цифровую живопись. Голова кругом. Чувствую себя в буфете, где всего много, а тарелка одна. И аппетит пока не определился. Лидия Петровна, подслушав, фыркнула: «Так это же хорошо! Значит, душа живая!». А Петрович, не глядя от паяльника, сказал: «Неправильно подходишь. Ты в меню смотришь, а надо в себя. Какая печь — такой и уголь». И он, как всегда, попал в точку...

— Владимир Николаевич, — пожаловалась вчера Лидия Петровна, — внучка на дистанционке сидит, всё про какие-то курсы говорит. А я думаю: вот бы мне так — сесть и научиться чему-то новому. Только где? Всё нынче или платно, или для молодых. Рядом Петрович, не отрываясь от планшета, буркнул: «Миф, Лидия Петровна, это миф. Бесплатное знание сейчас — как воздух. Его много. Надо только понять, как им дышать». Я кивнул. Он, как всегда, попал в суть. Мы с вами уже научились вкладывать силы в добрые дела. Теперь пора научиться вкладывать время в свой главный актив — голову...

Здравствуйте. Если вы думаете, что самый сложный объект — это многоэтажка, вы ошибаетесь. Меня зовут Владимир Николаевич. Сорок лет я был прорабом. Моими инструментами были смета, чертёж и жёсткий разговор с субподрядчиком в семь утра. Моим результатом — дома. Кирпичные, панельные, тёплые, с покосившимися балконами и ровными стенами. И обнаружил, что самый сложный объект — это собственная жизнь после шестидесяти. На неё нет готового проекта. Субподрядчиков нет — одни «заказчики» в лице врачей, банков и внуков...

— Знаете, Владимир Николаевич, — сказала мне на прошлой неделе Лидия Петровна, поливая цветы у подъезда, — я всю жизнь считала: выйду на пенсию — заживу. Буду книги читать, сериалы смотреть, на лавочке сидеть. А теперь сижу. И тишина эта… она не умиротворяет, а давит. Будто комната большая, а мебели в ней — только кресло да телевизор. Пусто. Рядом Петрович, ковырявшийся в гараже, отложил паяльник и вытер руки. «Это, Лидия Петровна, не комната пустая, — сказал он. — Это ты сама — инструмент, который в футляре лежит...

— Владимир Николаевич, помогите разобраться, — пристал ко мне на лавочке сосед Иван Семёныч. — Читаю вашу статью про завещание, всё вроде ясно. А тут зять советует: «Не мудри, дари квартиру сейчас, и всё тут». Говорит, так надёжнее и налогов меньше. Жена моя уже на него смотрит, как на спасителя... А у меня в душе червячок точит: а вдруг я потом, как тот царь Лир, у дверей окажусь? Вы как думаете, что на самом деле сохранит мир в семье: ваша возможность передумать или их уверенность в том, что уже всё решено? Добрый день, соседи! С вами снова Владимир Николаевич...

— Документы в порядке? — спросил я как-то у Петровича, застав его за изучением какой-то толстой папки. Он хмыкнул: «Да вот, Владимир Николаевич, переписываю духовную... Хочу, чтобы внучке квартиру отписал, а сыну — гараж со всем хозяйством». — И что, сложно? — «Как посмотреть, — вздохнул он. — Бумага-то простая, а чувство — будто последнюю волю на ветер пишешь. Страшно ошибиться, знаете ли...» А вы, уважаемые соседи, как у вас в семье обстоят дела с этой темой? Она под негласным запретом («живите...

Звонок раздался среди ночи. Хриплый, чуть не плачущий голос в трубке: «Мама, это я! Меня забрали!» — «Сыночек, что случилось? Где ты?» — «Не знаю, мама, темно... Меня бьют... Денег просят, иначе убьют! Никому не звони, говорят, отследят!» Знакомый сценарий? Лидия Петровна вчера весь день ходила как в воду опущенная: у её подруги так 300 тысяч «спасли». А вы, уважаемые соседи, уверены, что, услышав в трубке голос родного человека, сумеете не поддаться панике и включить голову? Или думаете, с вами-то такого точно не случится? Добрый день, соседи! С вами снова Владимир Николаевич...

— Владимир Николаевич, — позвонила мне вчера Лидия Петровна, голос взволнованный. — Петрович в гараж ушел, говорит, «стартап» мастерит. Я спросила: «Это что, новая таблетка?» А он отмахнулся: «Лидия Петровна, таблетки — это Айболиту, а я жизнь продлеваю!»... Сижу теперь, думаю. Мы всю жизнь на государство работали, а теперь, выходит, сами себе и директора, и прорабы? А вы, уважаемые жильцы нашего виртуального ТСЖ, скажите честно: кем вы были на основной работе — «винтиком» в системе или «прорабом»...

— Владимир Николаевич, — с тревогой в голосе сказала Лидия Петровна, показывая экран смартфона, — вот мы с вами завели аккаунты, начали что-то продавать, картами пользуемся. И я всё думаю: а что, если кто-то чужой получит доступ ко всему этому? В новостях только и говорят о взломах и украденных пенсиях. Страшно стало! — Ваша тревога, Лидия Петровна, абсолютно естественна и правильна, — серьёзно ответил председатель. — Мы с вами построили тёплый дом: нашли доходы, навели порядок в расходах. Теперь...

— Лидия Петровна, — начал Владимир Николаевич, разглядывая деревянную ложку, которую принёс Петрович, — вот мы с вами нашли «скрытые резервы». Кто-то нашёл на антресолях, кто-то — в собственных руках. Но теперь встаёт самый интересный и, признаюсь, самый страшный для многих вопрос: как сделать так, чтобы это увлечение приносило не только радость, но и стабильные, пусть небольшие, деньги? Не превратиться в раба своего хобби, а стать его мудрым хозяином. — Страшный — это точно, Владимир Николаевич, — вздохнула Лидия Петровна, поправляя клубок шерсти...