На́ ночь гля́дя | Житейские рассказы

В эту пятницу моя единственная дочь выходит замуж. А я узнала об этом от мастера по маникюру. Я сижу на продавленном кожаном диванчике в зоне ожидания автомойки. За толстым стеклом мою машину заливают густой белой пеной. Пахнет сыростью, химическим яблочным ароматизатором и дешевым кофе из автомата, который я машинально кручу в руках. В телефоне висит непрочитанное сообщение от бывшего мужа. Одно фото и короткий текст. Я не открываю его уже десять минут. Просто смотрю на серую иконку уведомления...

— Вы мне набойки металлические ставьте, полиуретан я за неделю стираю. Я сидела на продавленном стуле в крошечной будке ремонта обуви. От работающего станка летела мелкая черная пыль, в воздухе густо стоял едкий запах резинового клея, жженой кожи и растворителя. В кармане пальто непрерывно вибрировал телефон. На экране раз за разом высвечивалось имя сына. Я не брала трубку. Просто смотрела, как сапожник Ашот методично вбивает гвоздики в каблук моих зимних сапог. Вчера днем моя привычная жизнь должна была закончиться и начаться заново, в статусе круглосуточной бесплатной няни...

Сейчас восемь утра, я сижу с кофе на своём балконе, и море вон оно — серое сегодня, с барашками. Дети со мной не разговаривают. Третий месяц. Я не буду делать вид, что это не больно. Больно. Но и притворяться, что я не знала, чем это кончится — тоже не буду. Знала. Я просто всё равно сделала. Трёшка досталась мне от мамы. Большая, в хорошем районе, рядом с метро. Мама умерла три года назад, я там жила одна — дети давно разъехались, у обоих свои квартиры. Сашке тридцать один, Маринке двадцать восемь...

— Ремонт вашей машинки обойдется в тридцать две тысячи, я уже всё разобрал, пути назад нет! Я стояла на шаткой табуретке в коридоре и пыталась запихнуть тяжелый вакуумный мешок с зимними пуховиками на самую верхнюю полку антресоли. От старых курток густо тянуло слежавшимся пухом, нафталином и многолетней пылью. Мастер Денис стоял в дверях ванной, вытирая перепачканные черной смазкой руки прямо о свои рабочие штаны. Он нагло ухмылялся, перекатывая во рту зубочистку, и всем своим видом показывал, что полностью контролирует ситуацию...

— Мама, я человека cбил, спаси меня! Голос в трубке надрывался так натурально, что у меня на секунду заложило ухо. Я сидела в душной электричке, прижимая к груди картонную коробку с рассадой помидоров. От дерматиновых сидений пахло застарелой пылью и чьими-то пирожками с капустой. Колеса мерно стучали по стыкам. — Какого человека? — спросила я громко, перекрывая шум вагона. Соседка по лавке, сухонькая пенсионерка с тележкой, испуганно покосилась на мой телефон. — Женщину на переходе! Мам, тут следователь, он просит миллион, чтобы дело не заводить! Парень на том конце провода всхлипнул...