Рассказы Марии

Этому лесу было всё равно. Он рос себе тысячу лет, гнил, рождался заново, дышал туманом и никогда никого не ждал. Лесник Степаныч знал это лучше других. Он прожил здесь тридцать лет, сменяя сгнившие столбы на новые, перевязывая берёзы после ледолома и закапывая то, что иногда находили в оврагах грибники. Лес кормил его, поил, а по ночам — слушал. Степаныч не боялся. Бояться здесь было некого: зверь обходил сторожку стороной, люди не забредали, а духи... ну, духи если и были, то свои, лесные, понятные...

Они бежали по подземному переходу, и эхо их шагов металось под низким сводом, как стая вспугнутых птиц. Костик тащил тяжелую сумку на колесиках, она прыгала по ступенькам с противным дребезжанием, а Вика держала в руке кроссовки — на каблуках было не убежать. Поезд стоял на платформе. Их поезд. Родные синие вагоны с табличкой «Москва — Симферополь» уже набирали воздух перед стартом, лязгая сцепками. — Быстрее! — Костик рванул вперед, размахивая билетами, как белым флагом капитуляции перед здравым смыслом...

Маленькая однушка в старом доме на окраине, доставшаяся в наследство от тётки, пахла нафталином и сыростью, но Лина была счастлива. Своё жильё, пусть и с облупившейся плиткой в ванной и скрипучими половицами, которые пели на все лады при каждом шаге. Ремонт она решила отложить до лучших времён, а пока просто наслаждалась тишиной и покоем. Тишина была относительной. Дом был старый, с тонкими стенами, и Лина быстро выучила ритм жизни соседей. Слева — молодая пара, они ссорились по выходным и мирились по понедельникам...

Наш подъезд всегда был обычным. Серые стены, вечно сломанный домофон, запах кошек и сырости. Лампочки на лестничных клетках горели через раз, а лифт работал так, будто делал одолжение — дёргался, вздыхал и норовил застрять между этажами. Я живу на пятом. Это важно. Всё началось три недели назад. Я возвращался с работы поздно, около одиннадцати. Подъезд встретил меня привычным полумраком и тишиной. Лифт, как назло, уехал на верхние этажи и застрял. Я пошёл пешком. На третьем этаже я остановился перевести дух и тут услышал это...

Регина ненавидела, когда к ней пристают на улице. Особенно попрошайки. Особенно когда она уставшая, злая и хочет только одного — добраться до дома и упасть лицом в подушку. Сегодня был именно такой день. Проверка в аптеке, где она работала фармацевтом, сломанный кофейный автомат и вдобавок ливень, который начался ровно в тот момент, когда она вышла на улицу. Регина шла быстрым шагом, прижимая к груди сумку и пытаясь спрятаться под крошечным зонтом, который спасал только голову — плечи и спина давно промокли...