Рассказы Марии

Огни в кафе «Луна» гасили выборочно — те, что над барной стойкой, уже погасли, и Соня видела, как бармен протирает бокалы в полумраке, похожий на сомнамбулу. День рождения подруги затянулся, но не настолько, чтобы Соня ожидала такого финала. Просто Илья, с которым они виделись третью неделю и которому она уже мысленно примеряла роль главного мужчины в своей жизни, подошёл к ней с бокалом и сказал: «Слушай, это, наверное, глупо, но я, кажется, не готов к отношениям. Ты классная, правда. Но мне надо разобраться в себе»...

Ксения вылетела из офиса в пять минут двенадцатого. Она бежала по пустому ночному городу, сжимая в руке бесполезный зонт — дождь давно кончился, но ветер всё ещё хлестал по лицу мокрыми порывами. Каблуки предательски скользили по мокрому асфальту, сумка била по бедру, дыхание сбилось ещё на середине квартала. Но она бежала. Потому что если она опоздает на этот автобус — всё. Последний автобус уходил в 23:15. На часах было 23:12, когда она свернула за угол и увидела остановку. Пустую. Автобус только что уехал...

В глухом, почти непроходимом лесу стоял старый дом. Он словно врос в землю — его серые брёвна покрылись мхом и лишайником, окна зияли тёмными провалами, а крыша местами провалилась под тяжестью вековых деревьев, чьи ветви уже почти касались чердачных окон. На покосившейся табличке у заросшей тропинки едва можно было разобрать выцветшие буквы: «Дом лесника Семёнова. 1892». Однажды сюда приехала семья — муж Андрей, жена Елена и их десятилетняя дочь Саша. Они давно мечтали о тишине и покое, о жизни вдали от городской суеты...

Этому лесу было всё равно. Он рос себе тысячу лет, гнил, рождался заново, дышал туманом и никогда никого не ждал. Лесник Степаныч знал это лучше других. Он прожил здесь тридцать лет, сменяя сгнившие столбы на новые, перевязывая берёзы после ледолома и закапывая то, что иногда находили в оврагах грибники. Лес кормил его, поил, а по ночам — слушал. Степаныч не боялся. Бояться здесь было некого: зверь обходил сторожку стороной, люди не забредали, а духи... ну, духи если и были, то свои, лесные, понятные...

Они бежали по подземному переходу, и эхо их шагов металось под низким сводом, как стая вспугнутых птиц. Костик тащил тяжелую сумку на колесиках, она прыгала по ступенькам с противным дребезжанием, а Вика держала в руке кроссовки — на каблуках было не убежать. Поезд стоял на платформе. Их поезд. Родные синие вагоны с табличкой «Москва — Симферополь» уже набирали воздух перед стартом, лязгая сцепками. — Быстрее! — Костик рванул вперед, размахивая билетами, как белым флагом капитуляции перед здравым смыслом...