Мистика Степи

Элиста. Нам по пятнадцать, и мы — вечно смеющаяся стайка подруг, заряженная тем особым, беззаботным электричеством, которое бывает только в этом возрасте. Первые влюблённости, украдкой нанесённая тушь, первые сигареты за гаражами, от которых кружится голова и щиплет в горле. Прогулы уроков, когда весь мир кажется бесконечным, а жизнь — только-только разворачивающимся ковром. И в груди — постоянная, пьянящая волна от одного понимания: всё главное — впереди. И тут, среди этого ясного, безоблачного неба — удар...

Подмосковье. Весна. Наш неугомонный родитель, обуянный священной жаждой земли, купил дачу. Точнее, клочок земли в поселке, который тут же оформил на двух своих дочерей — то есть, на меня и младшую сестру. И с энтузиазмом, достойным покорения целины, принялся строить первый дом. Пока шла стройка нашего бюджетного загородного дворца (силами уставших людей из ближнего зарубежья и материалом, упрямо везущим свой сонный, сосновый запах из Белоруссии), мама совершила подвиг. Между кирпичами, грудами досок и барханами песка она сумела организовать грядки...

Астраханская область. Хутор Клевый Угол, наша дальняя дача — место, где время споткнулось и упало где-то в середине шестидесятых, да так и осталось лежать, заросшее бурьяном и тишиной. Мы сидим в брезентовом шатре на самом обрыве высокого берега. Под нами, как расплавленное золото в оправе из белого песка, медленно течёт речка. Закат не багровый, а рыжий, выгоревший, как старый ситец. Воздух, ещё час назад густой и обжигающий, теперь струится прохладными потоками, пахнет полынью, влажным песком и дымом...

Элиста. Нам по четырнадцать, и мы с подругами, изнемогая от июльского зноя, помогаем собирать вишни в огороде. Дерево было не просто великаном. Оно стояло древним, величавым царём, весь его разлапистый остов гудел от тяжёлых гроздьев. Ягоды на нём рождались особенными — крупными, тёмно-багровыми, почти чёрными, с лиловым, бархатным налётом. Вкус их, выпестованный степным солнцем до густой, липкой сладости, напоминал варенье, только что снятое с огня, когда сахар ещё не застыл, а ягода отдала весь свой жаркий сок...

Я редко пишу о личном. Но сегодня — тот самый случай. У меня есть сын. Он — психолог. И я знаю, как это звучит: «мама хвалит сына». Но здесь не про хвалу. Здесь — про наблюдение длиною в жизнь. Я видела, как он рос. Как был тем самым ребенком, который чувствовал глубже, чем принято. Который замечал, когда кому-то плохо, даже если все улыбались. Который задавал неудобные вопросы — про боль, страх, одиночество, смысл. Потом был долгий путь. МГУ, диплом магистра. Гештальт-институт, сотни часов личной терапии и супервизий...