Истории за чашечкой кофе

Повестка лежала на кухонном столе, поверх вчерашней газеты. В графе «истец» значился Дмитрий. Ольга смотрела на лист и не могла понять, зачем ему понадобился Егор – ведь он сам когда-то сказал: «Мне этот ребёнок не нужен». Она стояла у плиты и помешивала борщ. Свёкла уже окрасила бульон в густой бордовый цвет, по кухне плыл тёплый, домашний запах. За окном шумел дождь, стучал по жестяному подоконнику. Ольга опустила ложку в кастрюлю, но рука не двигалась. Пальцы замерли, будто забыли, что делать дальше...

Мы с Ксюшей сидели на её кухне, пили чай с мятой и смотрели, как за окном падает мокрый снег пополам с дождём. Ноябрь в этом году выдался промозглым, и я специально приехала к сестре, чтобы скоротать субботний вечер за разговорами. У меня была целая коробка её любимых эклеров из кондитерской на углу, и поначалу Ксюша даже улыбалась, откусывая заварное тесто и слизывая крем с пальцев. Но потом она отодвинула тарелку, и я заметила, как изменилось её лицо. Она размешивала сахар уже третью минуту, хотя в кружке давно не было чая – пустая, только ложка звенит о керамику...

Я стояла у плиты и помешивала суп, хотя после операции мне нельзя было долго находиться на ногах. В кухню вошёл Дмитрий, бросил на меня недовольный взгляд и сказал: «Ты должна быть благодарна, что я тебя терплю после операции». Я замерла с ложкой в руке, и она выпала из моих пальцев. Ложка звякнула о пол. Дмитрий поморщился. – Подбери, – бросил он. – Что у тебя с руками? Я нагнулась. Шрам на животе запульсировал, напомнив о себе. Пальцы едва слушались, но я подняла ложку и положила в раковину. Суп на плите продолжал кипеть, булькая и выплёскиваясь на белую эмаль...