Истории за чашечкой кофе
Я продал твою машину, чтобы закрыть долги, – сказал муж. А потом выяснилось, что он все проиграл
Женя стояла на парковке и смотрела на пустое место. Ещё утром здесь была её машина. Серая, с царапиной на бампере. Теперь - ничего. Только мокрый асфальт. Она достала телефон и набрала Антона. Он ответил после третьего гудка. – Ты где? – Дома. А что? – Машины нет. Долгая пауза. Слишком долгая. – Я приду. Сейчас. Он пришёл через двадцать минут. Щёки красные от ветра. Руки в карманах. Он не смотрел ей в глаза. Сразу начал говорить быстро и сбивчиво. – Жень, я всё объясню. Только не кричи. Я её продал...
Ты же юрист, тебе это раз плюнуть: как я перестала работать на родню бесплатно
Звонок раздался в субботу, в половине десятого вечера. Полина сидела на кухне над договором для клиента из Рязани, который обещала закончить ещё в среду. Договор был сложный: два собственника, обременение, справка о задолженности, которую никак не мог получить клиент. Полина перечитала четвёртый параграф в третий раз и поняла, что не помнит, о чём он. На столе лежала зелёная папка с загнутыми углами, в которой копились бумаги родственников. Папка была толстая, и Полина уже не помнила, что лежит в самом низу...
Он был моей болью 20 лет. А теперь он просто официант, который принёс мне кофе
Алиса вошла в кафе, потому что на улице начался дождь. Просто дождь, холодный, ноябрьский, который не спрашивает, есть ли у тебя зонт. Она стояла под козырьком, смотрела на мокрый асфальт и думала, что надо переждать. А потом увидела дверь. Стеклянную, с надписью «Кофе и десерты» и вошла. Внутри пахло корицей и чем-то жжёным. Народу было мало. Две женщины у окна, мужчина с ноутбуком в углу, парень с девушкой на диванчике. Алиса села за столик у стены. Сняла пальто. Достала телефон, чтобы посмотреть время...
Я не могу так больше, – сказал муж и забрал сына. А приёмную дочь оставил мне
Виктор поставил сумку у двери и посмотрел на жену. – Я ухожу, – сказал он. – Егор едет со мной. Таня стояла, прижимая к себе Лизу. Девочка обхватила её шею и молча смотрела на отца. Она всегда молчала, когда было страшно. Таня это знала. Знала по тому, как напряглись её пальчики, как замерло дыхание. – Виктор. – Не начинай. – Я не начинаю. Я просто... – Таня, я всё решил. – Он смотрел в сторону, на вешалку с куртками. – Я не могу так больше. Ты понимаешь. Она понимала. Она понимала уже давно. Может быть, год...
Я 4 года не мыла его чашку. Она стояла нетронутой, – сказала она. А потом в её дом вошёл другой мужчина
Аркадий стоял у полки с чашками и смотрел на них, будто выбирал. – А вот эта? – спросил он и потянулся к большой, тёмно-синей. Марина замерла с заваркой в руке. Чашка была старая. С потёртой глазурью, с толстыми стенками, которые долго держали тепло. Сергей любил из неё пить. Крепкий чай, почти чёрный, без сахара. Он говорил: «Сладкое для слабых». И стучал ложкой по краю два раза. Тук-тук. Как будто ставил точку. Аркадий взял её. Марина смотрела на его пальцы. Длинные, худые, с выступающими косточками...

