Голос бытия

– Куда делась синяя бархатная коробка из верхней секции буфета? Анна стояла посреди кухни в расстегнутом осеннем пальто. Она даже не успела снять сапоги и развязать шарф, потому что взгляд, брошенный по привычке на застекленную дверцу кухонного гарнитура, мгновенно зацепился за зияющую пустоту. Там, на верхней полке, куда она заглядывала каждый вечер просто ради эстетического удовольствия, ничего не было. За обеденным столом, вальяжно закинув ногу на ногу, сидела Галина Петровна. Свекровь неторопливо...

– Ты почему трубку не берешь? Я три раза звонил, просил хлеба купить по пути домой. Олег стоял в дверях спальни, не снимая уличной куртки. С его массивных ботинок на светлый ламинат медленно стекала грязная вода пополам с подтаявшим снегом. Он недовольно хмурился, стряхивая капли с рукава. Марина приоткрыла воспаленные глаза. Комната казалась неестественно яркой из-за света, падавшего из коридора. У нее раскалывалась голова, а каждый вдох отдавался сухим кашлем где-то глубоко в груди. Электронный градусник на прикроватной тумбочке показывал тридцать девять и две десятые...

– Мам, ну ты сама логично подумай, зачем тебе одной такие хоромы? Вера Николаевна аккуратно поставила заварочный чайник на пробковую подставку и медленно вытерла руки кухонным полотенцем. Кипяток едва не выплеснулся на ее любимую светлую скатерть, которую она стелила только по особым случаям. Сегодняшний вечер казался именно таким. Сын Денис с невесткой Мариной заехали в гости без предупреждения, привезли дорогой торт из кондитерской на углу и с порога начали рассыпаться в комплиментах ее новому ремонту...

– Мам, мне срочно требуется дорогостоящее лечение. Если затянуть — последствия будут необратимыми, – голос Максима дрожал, срывался на хрип, а где-то на заднем фоне в телефонной трубке слышалось приглушенное всхлипывание его жены Алины. Нина Павловна замерла посреди кухни, так и не донеся заварочный чайник до чашки. Горячая капля сорвалась с носика, упала на клеенку, но она этого даже не заметила. Внутри все разом оборвалось, ухнуло куда-то в район желудка, оставив после себя липкий, парализующий страх...