Голос бытия

– Ты в зеркало себя давно видела? Рядом с тобой идти стыдно, расплылась, как тесто на дрожжах. Я мужчина в самом расцвете сил, мне нужна красивая женщина, которой можно гордиться, а не кухарка в застиранном халате. Слова били наотмашь, хлестко и безжалостно, словно пощечины. Ирина стояла посреди прихожей, прижимая к груди влажное кухонное полотенце. Из кухни доносился умопомрачительный аромат свежеиспеченного пирога с капустой и мясом – любимого пирога Вадима, ради которого она сегодня встала в шесть утра в свой единственный выходной...

– Триста двадцать тысяч рублей, мам. Это если брать путевку сейчас, по акции раннего бронирования. Отель просто шикарный, первая линия, питание по системе «все включено», и даже спа-комплекс на территории. Мы с Максимом так устали, нам просто жизненно необходима эта перезагрузка. Молодая женщина с идеально выпрямленными волосами положила свой смартфон на обеденный стол, придвинув его поближе к матери. На ярком экране светилась фотография лазурного бассейна, окруженного высокими пальмами и белоснежными шезлонгами...

– Вы действительно собираетесь красить эти старые доски обычным валиком? Я думала, такие фасады сейчас принято закрывать сайдингом или хотя бы приглашать бригаду штукатуров. Это же прошлый век, смотреть смешно! Голос соседки, звонкий и переполненный плохо скрываемым превосходством, разрезал утреннюю тишину дачного поселка. Нина отложила в сторону лоток с краской приятного оливкового оттенка и выпрямилась, слегка потирая уставшую поясницу. Она стояла на невысокой деревянной стремянке перед своим домом...

– Слушай, а рыбка-то в этот раз суховата получилась. Ты ее, наверное, передержала в духовке. И вообще, это же горбуша, да? В прошлый раз ты форель брала, она пожирнее была, повкуснее. А эта прямо рассыпается на вилке. Светлана на секунду прикрыла глаза, крепче сжимая в руках влажное кухонное полотенце. Она стояла у раковины, оттирая пригоревший сыр с противня, пока в просторной гостиной ее большой квартиры кипела жизнь. Жизнь, которую оплачивала и обслуживала она сама. – Горбуша, Тамара Васильевна, – ровным голосом ответила Светлана, не оборачиваясь...

– Опять курица с картошкой? Ты же знаешь, что у меня от жареного изжога начинается. Могла бы и рыбу красную купить, или хотя бы говядину запечь. Я же работаю как проклятый, устаю, мне питание нормальное нужно. Павел брезгливо ковырнул вилкой румяный картофельный ломтик и отодвинул тарелку на край стола. Он сидел на кухне, ссутулившись, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень изнеможения и вселенской скорби. Вера молча вытерла руки кухонным полотенцем, присела на табурет напротив мужа и тяжело вздохнула...