Дарья Соколова

Лена перехватила тяжелые пакеты поудобнее. Пальцы покраснели и затекли от впивающихся пластиковых ручек. На улице мела противная мартовская слякоть, ноги промокли, но настроение было отличным. До ее сорокапятилетия оставалась ровно неделя...

— Думаешь, тебе есть куда идти? Собирай манатки, приживалка! Олег уехал на вахту три дня назад. Он работал наладчиком оборудования. Дома бывал редко, в основном жил по графикам. Месяц на севере, месяц в городе...

— Я уже и квартирантов нашла, послезавтра с вещами переезжаю! Тамара Васильевна по-хозяйски отодвинула пустую чашку невестки в сторону и положила локти на кухонный стол. — В смысле переезжаешь? Паша от неожиданности выронил вилку...

— Дальше дороги нет. Таксист недовольно заглушил мотор старенькой машины. Он тяжело повернулся к пассажиркам на заднем сиденье. — Придется пешком по гравию идти.

В прихожей возник Артур — грузный мужчина в пальто, которое стоило как годовая зарплата Антона. За его спиной маячили двое молодых парней в кожаных куртках, типичные «решалы» из девяностых, которые в 2025-м называли себя сотрудниками службы безопасности. — Вещи собрал? — коротко спросил Артур, даже не глядя на Антона. Он прошел в комнату, не снимая туфель, оставляя на свежеуложенном ламинате грязные разводы от талого снега. — Антон, не делай глупостей, — Снежана уже стояла рядом с Артуром, по-хозяйски положив руку ему на локоть...

Антон смотрел на часы в углу кухонного монитора — четыре утра. За окном выл злой январский ветер, швыряя в стекло горсти липкого, серого снега. В квартире было тихо, только холодильник вздыхал так натужно, словно внутри него ворочалось что-то живое и очень усталое. Снежана вошла бесшумно. Антон услышал только щелчок замка и то, как она, не разуваясь, прошла в гостиную. Пахло от неё не морозом, а чужим, приторно-сладким парфюмом, тяжелым табачным дымом и тем самым дешевым праздничным весельем, которое всегда оседает на одежде после шумных сборищ...

Галка смотрела, как за окном серый январь умывает город ледяным дождем. Снег превращался в грязную кашу, хлюпающую под колесами редких машин. В квартире пахло перегаром, заветренным сыром и тяжелым, приторным ароматом духов Юльки — «Баккара», которую та лила на себя ведрами. — Тема, вставай. Заливайся кофе и иди выбрасывай мусор. Там три пакета бутылок, соседи подумают, что здесь притон, — Галка пнула ногой валяющуюся на полу подушку. Артём замычал, натягивая одеяло на голову. Из-под края высунулась его волосатая рука, нащупала телефон на тумбочке...

Связка ключей в руках Галки казалась непривычно тяжелой. — Ты чего замолчала? — Артём прошел мимо неё на кухню, по-хозяйски открыл шкаф и достал пачку дорогого кофе, который Галка берегла для особых случаев. — Поняла, что рыпаться бесполезно? Юлька сказала, что ты попсихуешь и остынешь. Ты же у нас правильная. Логичная. Галка слушала гудение холодильника и дробный стук ледяного дождя по отливу. «Правильная». Да, она была очень правильной. Именно поэтому полгода назад, когда Артём в очередной раз «искал инвестора» и просил её подписать согласие на залог квартиры, она пошла к юристу...

Вера сидела в своей машине — вернее, в такси бизнес-класса, которое везло её в отделение полиции. Руки не дрожали. Напротив, в голове была кристальная ясность, какую дает только очень сильный стресс. На часах было четыре утра. Город, припорошенный свежим снегом, выглядел обманчиво нарядным. Гирлянды в витринах магазинов мигали в такт её пульсу. В отделении пахло хлоркой, мокрыми шинелями и дешевым растворимым кофе. Оксана сидела на жесткой лавке, размазывая тушь по лицу. Вид у «разлучницы» был жалкий: одноразовое вечернее платье в пайетках задралось, на голых коленях — ссадины...

Вера смотрела на грязное пятно от соуса на новом диване и чувствовала, как внутри закипает густая, тяжелая ярость. Диван стоил три её зарплаты, она везла его из подмосковного шоурума через все пробки, а теперь он выглядел так, будто на нем разделывали тушу. В воздухе стоял удушливый запах перегара, заветренного оливье и дешевых бенгальских огней. — Игорь, вставай. Собирай своих гостей и на выход. Игорь, распластанный в кресле, приоткрыл один мутный глаз. На его белой рубашке — подарок Веры на годовщину — не хватало двух пуговиц...

— Светлана Петровна? — громко повторила Галя, не оборачиваясь. В кухне что-то звякнуло — кажется, вилка упала на пол. Стул скрипнул. В сени выплыла тетка Света, вытирая губы салфеткой. Увидев риелтора, она не смутилась, только глаза забегали. — А, Сергей Кузьмич! Ну что ж вы так рано, мы еще чай не допили. — Вы продаете мой дом? — Галя шагнула назад, блокируя проход риелтору. — Галя, не истери, — зашипела тетка, хватая ее за локоть. Пальцы у нее были цепкие, горячие. — Люди с деньгами приехали. Реальные покупатели, не то что твои фантазии...

Августовский вечер лип к коже, как мокрая простыня. В кухне старого дома, доставшегося Гале от бабы Тони, пахло перезрелыми яблоками, дешевым пивом и чужим потом. Мухи, одуревшие от духоты, бились о мутное стекло, но этот звук тонул в гвалте голосов. Галя стояла у мойки, счищая пригоревший жир со сковородки. Вода в кране была еле теплая, напор скакал — насос в колодце не справлялся. — Галюнь, ну ты чего там застряла? — тетка Света, мамина сестра, громко рыгнула и похлопала ладонью по столу. — Неси огурцы! Те, что в банке, хрустящие...