DocShot

Есть в Москве места, которые не попадают в путеводители. Они прячутся в глубине дворов, за высокими заборами, в тени многоэтажек. Именно там, на тихой улице Щепкина, приткнувшись к стене массивной Старо-Екатерининской больницы, стоит небольшая церковь с длинным, почти поэтическим названием — храм иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость». Её история — это не история величественного собора, а тихая сага о выживании, памяти и странных городских симбиозах. Больничный храм, рождённый милосердием Всё началось не с храма, а с больницы...

В истории Второй мировой есть один эпизод, который смело можно назвать идеальной спецоперацией. Без единого выстрела, без потерь, с хладнокровной точностью он изменил ход гонки за ядерным оружием. Это история не об американском «Манхэттенском проекте», а об отчаянной и блестящей диверсии норвежского сопротивления. Операция «Ганнерсайд» (норв. Operasjon Gunnerside) — не просто акт саботажа. Это мастер-класс по тому, как тщательное планирование, локальные знания и невероятная стойкость могут перевесить технологическое превосходство...

В самом сердце Московского Кремля, между Царской и Константино-Еленинской башнями, стоит одна из самых неприметных и при этом самых трагичных и загадочных построек. Набатная башня. Её имя вводит в заблуждение: оно предполагает звон, тревогу, голос. Но её настоящая история — это история молчания, разрушения и странных открытий, которые поставили под сомнение даже её происхождение. Башня-фантом, которой не было на первых планах. Первый удар по официальной версии. Считается, что башня построена в...

Имя Ивана Емельяновича Пьяных не найдёшь в учебниках. Он — один из сотен «малых» людей, чьими судьбами вымощена дорога русской революции. Его история — не парадный портрет, а живая, грубая и парадоксальная хроника сопротивления. Неизвестный год рождения. Даже год его рождения — загадка. В большинстве энциклопедий стоит 1863-й, но авторитетнейшая биографическая база данных Госдумы и некоторые документы указывают на 1865-й. Эта неразбериха — не ошибка архивистов, а знак времени. Точность метрик для крестьянского сына из деревни Малые Яружки Курской губернии была делом второстепенным...

Если вы знаете имена русских футуристов, вам наверняка знакомы Маяковский, Хлебников, Бурлюк, Каменский. Но имя Вадима Баяна (настоящее имя — Владимир Иванович Сидоров) остаётся в тени. И это не случайность. Его судьба — это не история гения, забытого по недосмотру. Это история систематического стирания. Баян был не просто поэтом. Он был неутомимым изобретателем литературных форм, социальных проектов и собственной биографии, который оказался слишком неудобным для всех эпох, через которые прошёл. Он придумал себе имя, легенду и даже национальность...