Не по сценарию

– Ты котлеты не пережарила? Корочка какая-то слишком темная сегодня. Игорь брезгливо отодвинул краем вилки румяный бок мясной котлеты и выразительно посмотрел на сидевшую напротив женщину. Елена молча отпила чай из своей кружки. Внутри не дрогнул ни один мускул. За шесть лет совместной жизни она научилась не реагировать на эти мелкие, комариные укусы, которыми сожитель регулярно проверял границы дозволенного. – Нормальные котлеты, Игорь. Ешь, пока горячие. Мне еще посуду мыть и отчет для налоговой доделывать...

– Вы долго еще копаться будете? Открывайте, я знаю, что вы дома! Голос за дверью звучал резко, с той особенной требовательной интонацией, которая обычно бывает у людей, абсолютно уверенных в своей правоте. Вера отложила кухонное полотенце, убавила огонь под сковородкой, на которой шкварчали сырники, и не спеша направилась в прихожую. В глазок было видно молодую женщину в ярком горчичном пальто. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, то и дело поправляя объемный шарф, и снова тянулась к кнопке звонка...

– Значит так, Лена, я посоветовался с толковым юристом, и мы решили, что квартиру будем делить. Половина по закону моя, как ни крути. Имущество приобретено в браке, следовательно, совместно нажитое. Готовься к суду или давай продавать и разъезжаться мирно. Голос Игоря в телефонной трубке звучал уверенно, с той самой покровительственной ленцой, которую Лена терпеть не могла последние годы их совместной жизни. Она стояла посреди кухни, механически протирая и без того чистую чашку кухонным полотенцем...

– Алин, я не совсем поняла. Тут родители Вадима за третьим столиком, вместе с какими-то компаньонами. А я где сижу? Вера Николаевна сдвинула очки на кончик носа и еще раз внимательно пробежалась взглядом по красивой схеме рассадки гостей. Плотный лист мелованной бумаги, украшенный золотистым тиснением и витиеватыми вензелями, слегка подрагивал в ее руках. Схема была идеальной: круглые столы, зона для танцев, место для ведущего. Вот только ее собственного имени среди шестидесяти приглашенных не было...

– Ты картошку опять крупно порезала, Оксана. Жевать мне её, что ли, прикажешь? Или специально хочешь, чтобы я подавилась и лишний раз к врачу побежала? – Антонина Сергеевна, она же растушилась почти в пюре, – Оксана сдержала тяжелый вздох, вытирая влажные руки кухонным вафельным полотенцем. – Я специально полтора часа на медленном огне томила. Картошка мягкая, как масло. – Томила она. Никакого уважения к возрасту. Пожилая женщина недовольно отодвинула от себя глубокую тарелку с наваристым бульоном и демонстративно сложила руки на груди...