Не по сценарию

– Где они?! Ты последние забрала, да? В собственном доме крыса завелась! Пронзительный, срывающийся на истерику голос Светланы разрезал утреннюю тишину квартиры, заставив Галину вздрогнуть. Она как раз наливала горячий кофе в любимую керамическую чашку, и от неожиданности темная жидкость плеснула на безупречно чистую столешницу. Галина медленно поставила турку на плиту, взяла тканевую салфетку и тщательно вытерла пятно, прежде чем повернуться на крик. На пороге кухни стояла ее младшая сестра. Светлана...

– Опять эти пустые макароны на ужин? У меня от твоего меню скоро желудок к спине прилипнет. Могла бы хоть кусок нормального мяса купить, а не эту жилистую подметку по акции! Голос мужа доносился из кухни, сопровождаемый раздраженным звоном вилки о фаянсовую тарелку. Нина тяжело вздохнула, прислонившись лбом к прохладной плитке в ванной комнате. Она только что вернулась с работы, отстояв почти полтора часа в глухих вечерних пробках под проливным осенним дождем. Ее ноги гудели так, словно в икры налили свинец, а в висках пульсировала тупая, тягучая боль...

– Опять курица пересушена. Вы же знаете, что Слава любит сочное мясо, желательно на гриле. И соли маловато, пресно как-то получилось. Голос звучал капризно, с легкой ленивой хрипотцой человека, который только что проснулся, хотя настенные часы в кухне показывали начало первого дня. Наталья медленно опустила лопатку, которой переворачивала шипящие на сковороде сырники, и вытерла руки о фартук. Она посмотрела на девушку, сидящую за обеденным столом. Алина, двадцатидвухлетняя дочь ее мужа от первого брака, сидела в пушистом розовом халате, закинув ногу на ногу...

– Вы снова накормили их этой отравой? Я же русским языком просила, никакой белой муки, коровьего молока и сахара! Вы специально делаете все наперекор, чтобы подорвать мой авторитет перед детьми? Голос молодой женщины звенел от возмущения, заполняя собой уютную, пахнущую ванилью кухню. Нина Павловна медленно опустила кухонное полотенце на спинку стула. На столе красовалась большая тарелка с румяными, горячими блинчиками. Рядом стояла пиала с домашним малиновым вареньем. Пятилетние близнецы, Миша и Гриша, сидели на табуретках, испуганно переводя взгляд с разъяренной матери на бабушку...

– Раздевайся скорее, Дениска, не тяни кота за хвост, маме на работу бежать пора! А ты, Алисочка, давай ручки сюда, сниму варежки. Звонкий голос дочери разнесся по узкому коридору, отражаясь от старенького, но до блеска натертого зеркала. Надежда Павловна застыла в дверях кухни с недопитой чашкой утреннего чая в руках. На пороге ее квартиры стояла Марина в строгом сером пальто, а у ее ног копошились двое малышей: четырехлетний Денис, пытающийся стянуть непослушный ботинок, и двухлетняя Алиса, громко требующая печенье...

– Представляете, за этот цвет кузова пришлось доплатить почти триста тысяч рублей! Но белый перламутр смотрится просто невероятно. Особенно на солнце, когда грани переливаются. В салоне сказали, что это эксклюзивная комплектация, таких машин в городе всего три. Звонкий, уверенный голос Жанны перекрывал шум закипающего на плите чайника и шипение горячего масла на сковородке. Она сидела в гостиной на мягком диване, закинув ногу на ногу, и изящно покачивала бокалом с минеральной водой. На ее запястье...

– Уберите это немедленно со стола, оно совершенно не вписывается в общую концепцию нашего праздника, да и вообще, зачем вы притащили в дом этот визуальный мусор? Голос прозвучал резко, звонко и требовательно, перекрывая гул голосов приглашенных гостей и навязчивую мелодию детской песенки, игравшей из скрытых колонок. Галина Николаевна замерла, так и не успев выпустить из рук большую подарочную коробку, перевязанную атласной лентой. Она медленно подняла глаза и посмотрела на свою невестку. Кристина стояла напротив, скрестив руки на груди, облаченной в модный бежевый костюм свободного кроя...

– Зачем тебе новые зимние сапоги, я не понимаю? У тебя же есть те, черные, замшевые. Отлично выглядят. Ты их всего третий сезон носишь. Давай лучше эти деньги в нашу копилку отложим. Сама знаешь, нам еще кредит за машину закрывать, да и на ремонт ванной копить надо. Нужно мыслить рационально. Голос Игоря звучал ровно, убедительно и по-домашнему мягко. Он сидел за кухонным столом, с аппетитом уплетая домашние котлеты с макаронами, и смотрел на жену взглядом заботливого, но строгого хозяина. Елена тяжело вздохнула, опускаясь на стул напротив...

– Коллеги, у меня для вас замечательная новость. Наш генеральный заказчик только что прислал правки по проекту сметы, и мы обязаны сдать итоговый, выверенный вариант в понедельник к девяти утра на стол руководству. Голос Виктора Павловича, начальника планово-экономического отдела, звучал бодро и даже как-то торжественно. Он стоял посреди опен-спейса, заложив руки за спину, и слегка покачивался с пяток на мыски, явно любуясь произведенным эффектом. Ольга медленно отвела взгляд от монитора, на котором рябили бесконечные столбцы цифр...

– Неужели так сложно купить нормальную красную рыбу? Опять эта сухая горбуша, запеченная под майонезом. У нее же зарплата позволяет, да и премии регулярно дают, могла бы для родной сестры и расстараться. Голос звучал приглушенно, но в вечерней тишине квартиры каждое слово разносилось удивительно отчетливо. Женщина стояла на темной, неосвещенной лоджии, прижимая к груди холодную трехлитровую банку с домашними маринованными помидорами. Она вышла сюда буквально на минуту, чтобы достать соленья к праздничному...

– А смысл держать эти сотки, если ты там только спину гнешь? Ради трех банок огурцов, которые в любом супермаркете копейки стоят? Голос Дениса звучал уверенно, даже нагловато, пока он размешивал сахар в чашке с чаем. Ложечка громко и ритмично звякала о тонкий фарфор, вызывая у Галины легкое раздражение. Она стояла у плиты, помешивая лопаткой золотистые сырники на сковороде, и старалась дышать ровно. Сценарий этого разговора был ей уже знаком, но сегодня сын явно решил пойти в наступление. Рядом с Денисом за кухонным столом сидела Алина...

– Осторожнее с нижними ветками, они совсем тонкие в этом году, обломишь ведь ненароком, – раздался из глубины разросшегося сада спокойный, но требовательный женский голос. Нина аккуратно придерживала колючие побеги крыжовника одной рукой, защищенной плотной брезентовой перчаткой, а второй ловко орудовала садовым секатором. Жара начала немного спадать, уступая место приятной предвечерней прохладе, которая всегда опускалась на их дачный участок ближе к пяти часам. В воздухе густо пахло нагретой за день землей, свежескошенной травой и укропом, который самовольно разросся вдоль всех дорожек...