Не по сценарию

– Ты котлеты не пережарила? Корочка какая-то слишком темная сегодня. Игорь брезгливо отодвинул краем вилки румяный бок мясной котлеты и выразительно посмотрел на сидевшую напротив женщину. Елена молча отпила чай из своей кружки. Внутри не дрогнул ни один мускул. За шесть лет совместной жизни она научилась не реагировать на эти мелкие, комариные укусы, которыми сожитель регулярно проверял границы дозволенного. – Нормальные котлеты, Игорь. Ешь, пока горячие. Мне еще посуду мыть и отчет для налоговой доделывать...

– Вы долго еще копаться будете? Открывайте, я знаю, что вы дома! Голос за дверью звучал резко, с той особенной требовательной интонацией, которая обычно бывает у людей, абсолютно уверенных в своей правоте. Вера отложила кухонное полотенце, убавила огонь под сковородкой, на которой шкварчали сырники, и не спеша направилась в прихожую. В глазок было видно молодую женщину в ярком горчичном пальто. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, то и дело поправляя объемный шарф, и снова тянулась к кнопке звонка...

– Значит так, Лена, я посоветовался с толковым юристом, и мы решили, что квартиру будем делить. Половина по закону моя, как ни крути. Имущество приобретено в браке, следовательно, совместно нажитое. Готовься к суду или давай продавать и разъезжаться мирно. Голос Игоря в телефонной трубке звучал уверенно, с той самой покровительственной ленцой, которую Лена терпеть не могла последние годы их совместной жизни. Она стояла посреди кухни, механически протирая и без того чистую чашку кухонным полотенцем...

– Алин, я не совсем поняла. Тут родители Вадима за третьим столиком, вместе с какими-то компаньонами. А я где сижу? Вера Николаевна сдвинула очки на кончик носа и еще раз внимательно пробежалась взглядом по красивой схеме рассадки гостей. Плотный лист мелованной бумаги, украшенный золотистым тиснением и витиеватыми вензелями, слегка подрагивал в ее руках. Схема была идеальной: круглые столы, зона для танцев, место для ведущего. Вот только ее собственного имени среди шестидесяти приглашенных не было...

– Ты картошку опять крупно порезала, Оксана. Жевать мне её, что ли, прикажешь? Или специально хочешь, чтобы я подавилась и лишний раз к врачу побежала? – Антонина Сергеевна, она же растушилась почти в пюре, – Оксана сдержала тяжелый вздох, вытирая влажные руки кухонным вафельным полотенцем. – Я специально полтора часа на медленном огне томила. Картошка мягкая, как масло. – Томила она. Никакого уважения к возрасту. Пожилая женщина недовольно отодвинула от себя глубокую тарелку с наваристым бульоном и демонстративно сложила руки на груди...

– Постели ему в гостиной, только плед возьми нормальный, мягкий, а не тот колючий, который твоя тетка подарила, – сказал Вадим, не отрывая взгляда от экрана телефона. Анна замерла с мокрой тарелкой в руках. Вода с губки медленно стекала на нержавеющую сталь раковины. На кухне пахло жареным луком и уютом, который она выстраивала годами, но сейчас этот запах казался каким-то тяжелым, удушливым. – Кому постелить? – переспросила она, вытирая руки кухонным полотенцем. Вадим наконец поднял глаза, и в его...

– Привет, сестрёнка. Ты всё такая же деловая, даже шагу не сбавишь, когда родного человека видишь. Анна остановилась, почувствовав, как от этого знакомого, чуть с ленцой голоса по спине пробежал неприятный холодок. Она повернулась. На тротуаре, небрежно прислонившись к фонарному столбу, стоял Вадим. Её младший брат. Он был одет в дорогую, но уже слегка поношенную куртку, руки прятал в карманах, а на лице играла та самая виновато-наглая улыбка, которую Анна не видела больше пяти лет. С тех самых пор, как вычеркнула его из своей жизни...

– А шторы эти мы снимем, они только свет крадут, и пыль собирают, – раздался из спальни зычный, уверенный голос Зинаиды Павловны. – Я у себя на антресолях видела отличный тюль, еще с советских времен лежал. Вот его и повесим, он стирается легко и гладить не надо. Анна замерла в коридоре, так и не успев снять правый сапог. В ее собственной квартире, купленной в ипотеку за пять лет до знакомства с Игорем, кто-то по-хозяйски распоряжался ее вещами. Она медленно стянула обувь, повесила пальто на крючок и прошла на кухню...

– Нина Васильевна, вы только поймите меня правильно и не принимайте в штыки. Мы с Денисом вчера сели, всё внимательно посчитали и пришли к выводу, что вам одной такие суммы просто ни к чему. Слова прозвучали в тишине кухни звонко и как-то обыденно, словно речь шла о покупке картошки на зиму или выборе новых обоев в прихожую. Нина Васильевна замерла с заварочным чайником в руках. Горячий пар от свежезаваренного чая с чабрецом мягко поднимался к потолку, наполняя помещение уютным, домашним ароматом, который сейчас казался совершенно неуместным...

– Мам, ты свои фикусы с подоконника убери, Анжеле душно, она окно будет настежь открывать. И вообще, мы тут прикинули, тебе в зале будет удобнее, а мы в спальне разместимся, там кровать двуспальная. Галина Ивановна замерла с кухонным полотенцем в руках. Запах запекающейся в духовке курицы с чесноком, который еще минуту назад казался ей символом домашнего уюта и праздника, вдруг показался тяжелым и удушливым. Она медленно перевела взгляд с лица единственного сына на стоящую позади него девицу. Девица,...

– Костик поживет у нас пару месяцев, пока не найдет нормальную работу и не снимет жилье. И да, Лен, учти, у парня сейчас сложный период, в карманах пусто, так что продукты и готовка теперь полностью на тебе, будешь кормить моего брата. Елена медленно оторвала взгляд от яркого экрана смартфона. В приложении доставки еды как раз мигала зеленая кнопка подтверждения заказа. Она собиралась выбрать ужин на двоих, чтобы отметить вечер пятницы, но слова мужа заставили ее пальцы замереть над экраном. Вадим стоял посреди гостиной, небрежно закинув ключи от машины на стеклянный столик, и стягивал галстук...

– У тебя, Оксаночка, полы вечно липкие, будто ты их сладким чаем моешь, а не водой, и пыль на подоконниках в палец толщиной. Зинаида Петровна провела указательным пальцем по краю кухонного стола, демонстративно посмотрела на подушечку и тяжело вздохнула. Оксана молча сжала в руках влажное кухонное полотенце. В раковине громоздилась гора посуды, которую свекровь оставила после того, как решила приготовить свои фирменные голубцы. Капустные листья плавали в жирном бульоне на дне кастрюли, а запах тушеного мяса и чеснока въелся, казалось, даже в шторы...