Рассказчик смыслов

Он остановился у калитки в половине седьмого вечера, когда небо над посёлком уже потемнело с востока, а с запада ещё тянулась полоса тусклого ноябрьского света. Руки держал в карманах пальто, чемодан поставил у ног. Стоял и смотрел на окно. В окне горел свет. Значит, дома. Пятнадцать лет он не видел этого окна. А оно не изменилось: те же белые занавески с мелким цветочком, та же герань на подоконнике, красная, как всегда. Герань жила дольше людей, это Колька знал точно. Он не торопился. Нельзя было торопиться после пятнадцати лет...

Письмо пахло клеем и чужим городом. Нина прочитала его дважды и положила под стопку полотенец в комоде, где двадцать лет лежал платок с чужими инициалами. * * * Городок Сухореченск жил размеренно и почти беззвучно. Июнь 1972 года стоял душный, тополиный пух носился над пустырями, и по вечерам коровы шли мимо заборов с таким видом, будто им тут всё давно надоело. Нина работала в отделе кадров механического завода, обедала в заводской столовой, по субботам стирала и развешивала бельё на верёвке в саду...

Задание лежало на столе с пятницы. Редактор Лямин написал карандашом на полях: «Варенцова. Примадонна. Гастроль. 400 знаков. Срочно» — и подчеркнул «срочно» дважды, как он всегда делал, когда дело было несрочным и он просто хотел, чтобы кто-то другой занялся скучным. Костин прочитал записку, положил обратно, налил чай из самовара в углу, выпил стоя, снова прочитал. Варенцова. Ну да. Евгения Варенцова. Пела в Мариинском три сезона, теперь гастролировала по Европе и возвращалась в Петербург с программой из Шуберта и Малера...

Пыль из-под колёс старого «пазика» оседала медленно, облепляя тяжёлые гроздья сирени у калитки. Лена стояла на обочине, сжимая ручку чемодана так крепко, что пальцы побелели. Рядом подпрыгивал семилетний Пашка, заворожённо глядя на огромного гуся, который важно шествовал по пыльной дороге. – Мам, смотри, он как в короне! – крикнул Пашка, указывая на птицу. Лена лишь кивнула, поправляя выбившуюся прядь волос. Ей хотелось обратно в Ленинград, в их тесную, но такую понятную квартиру на Охте. Там был душ, там был газ, там не пахло так густо навозом и цветущей черёмухой...

Ранее: Варвара Соколова, 62 года, нашла за иконой тетрадь своей бабушки Прасковьи. Из записей выяснилось: в апреле 1986 года незнакомая женщина по имени Людмила привезла в деревню Горелово грудного ребёнка и не вернулась. Ребёнка оформили как дочь Нины Соколовой. Этим ребёнком была Варвара. Из Тюмени написал Сергей Петров, 39 лет: он тоже ищет мать, у него та же фотография. Поздно ночью он позвонил. Варвара взяла трубку. *** Билет она купила в шесть утра, прямо с телефона, не вставая с кровати. Поезд отправлялся в четырнадцать сорок, и это давало ей восемь часов на то, чтобы передумать...