Сундук с историями | Жизнь как она есть

Я проснулась от запаха подгоревшего молока. Не от сильного дыма — нет, просто тонкий привкус, который сразу цепляет нос и сердце: опять убежало, опять поздно выключила. На кухне тихо шипела конфорка, и чайник, как обычно, стоял на соседней, будто в любой момент тоже собирался свистнуть. Я встала, нащупала тапочки и пошла в кухню, стараясь не разбудить Сергея. Он в последние недели спал беспокойно: то перевернётся резко, то сядет на кровати, будто забыл, где находится, потом опять ложится, уткнётся лицом в подушку...

Свет в коридоре больницы был слишком белый, будто в нём не осталось ни тёплого оттенка, ни тени. Он ложился на кафель и превращал всё вокруг в одно длинное утро, даже если по часам уже давно перевалило за полдень. Я сидела на краешке стула у поста, прижимая к груди пакет с документами, и старалась не думать о том, как дрожат пальцы. Не от холода — в здании было тепло, даже душно, — а от усталости, которая копилась ночами, когда то капельница, то измерение давления, то чужие шаги по коридору. Сестра-хозяйка...

Тамара Григорьевна вытирала пыль с книжного шкафа уже третий раз за день. Квартира блестела, пахло пирогами и свежей выпечкой. На кухне остывал торт «Наполеон», который она готовила вчера весь вечер, слоями промазывая коржи кремом. В холодильнике стояли заливное, салаты, нарезанная колбаса с сыром, маринованные грибочки. Она готовилась к этому дню почти неделю. Шестидесятилетие — круглая дата, особенная. Тамара Григорьевна даже платье новое купила, синее, в мелкий цветочек. В парикмахерскую сходила, покрасилась, уложилась...

Валентина Ивановна стояла у плиты и помешивала борщ, когда в дверь позвонили. Она вытерла руки о фартук, прошла в прихожую и открыла. На пороге стоял сын Игорь с невесткой Светой. Лица у обоих были какие-то напряжённые, серьёзные. – Мам, привет. Можно войти? Нам надо поговорить, – Игорь прошёл в квартиру, даже не дождавшись приглашения. – Проходите, конечно. Я как раз борщ варю, вам налить? – Не надо, мам, мы не за этим, – Света сняла туфли, поставила их аккуратно у стенки. – Нам правда поговорить надо...

Марина не боялась свекрови. По крайней мере, в самом начале. Тамара Ивановна произвела на неё хорошее впечатление при первом знакомстве — крепкая, аккуратная женщина шестидесяти двух лет, с хозяйственными руками и громким смехом. Она встретила их с Дмитрием радушно, накормила, расспросила. Марина уходила с мыслью, что свекровь попалась нормальная, и мысленно погладила себя по голове — повезло. Повезло, конечно, относительно. Они с Дмитрием сняли квартиру в том же районе, что и свекровь, — так получилось, дешевле было...

Валентина Николаевна никогда не думала, что ей придётся объяснять собственному сыну разницу между заботой и давлением. В семьдесят восемь лет это кажется странным — ну что объяснять человеку за пятьдесят? Сам должен понимать. Но жизнь, как она давно заметила, любит преподносить именно такие сюрпризы, которых совсем не ждёшь. Жила она хорошо, грех жаловаться. Пенсия небольшая, но хватало — на продукты, на таблетки, на книги, которые она любила, и даже иногда на театр, если давали что-то хорошее. Двухкомнатная...

Галина Петровна всю жизнь была человеком отзывчивым. Это качество в ней одни ценили, другие, как выяснилось, использовали. Она давала в долг и не напоминала. Помогала соседке с внуком, когда та болела. Брала работу на дом, чтобы помочь коллеге в трудный момент. И всякий раз, когда она это делала, внутри было тёплое чувство — правильно поступила, по-человечески. Когда сын привёл в дом Настю, Галина Петровна встретила её хорошо. Девочка была из другого города, в Москве снимала угол вместе с подругой, на работе получала немного...

Я узнала об этом случайно. Зашла в кладовку за банками для варенья и увидела там чужой чемодан. Большой, бордовый, не мой. Я его раньше не видела. — Света! — крикнула я. Дочь вышла из своей бывшей комнаты, где гостила уже вторую неделю. — Что? — Чей чемодан? Она немного замялась. — Мам, я хотела сказать... Ира приедет. Подруга моя. Помнишь Иру? — Помню. Когда приедет? — Она... уже приехала. Она в магазин вышла. Я посмотрела на дочь. Сорок лет, умная женщина, руководитель отдела. И стоит сейчас как школьница у доски, которую поймали со шпаргалкой...

— Опять? — я остановилась в дверях гостиной. Андрей лежал на диване. Это само по себе не было бы проблемой — люди иногда лежат на диванах. Но мой сын лежал на нём уже четвёртый день подряд с десяти утра до позднего вечера, изредка вставая только поесть и в туалет. — Что «опять»? — он не открыл глаза. — Опять лежишь. — Я отдыхаю. — Четыре дня, Андрюша. Ты отдыхаешь четыре дня. — У меня отпуск. — У тебя отпуск на работе. Это не значит, что надо провести его горизонтально на моём диване. Он открыл один глаз...

Вера Павловна вернулась из поликлиники раньше, чем обещала. Очередь к терапевту оказалась маленькой, что для их районной поликлиники было настоящим чудом. Она зашла в аптеку, купила лекарства от давления, заглянула в продуктовый за хлебом и кефиром и уже к двенадцати стояла у двери собственной квартиры. Собственной — это, конечно, громко сказано. Квартира принадлежала её сыну Андрею. Двухкомнатная, в новом доме на окраине города. Андрей купил её три года назад в ипотеку, когда женился на Кристине...

Тамара Ивановна ждала гостей. Сын Андрей позвонил утром и сказал, что приедет с Кристиной на обед. Она обрадовалась. Сын стал заезжать всё реже, а ей не хватало его голоса, его смеха, даже его привычки грызть сушки вприкуску с чаем, как в детстве. Она накрыла стол к двум часам. Салат оливье, котлеты по-домашнему, пирог с капустой. Всё, как любил Андрей. Кристине она приготовила отдельно лёгкий овощной салат, потому что невестка вечно сидела на какой-нибудь диете и морщилась при виде майонеза. Звонок в дверь раздался ровно в два...

Нина Сергеевна привыкла к тишине. После того как дочь Светлана вышла замуж и переехала к мужу, двухкомнатная квартира на четвёртом этаже обычной панельной девятиэтажки стала казаться просторной. В одной комнате Нина Сергеевна спала, а вторую превратила в свой маленький мир — поставила туда швейную машинку, разложила ткани на полках, повесила на стену доску с выкройками. Шила она всю жизнь, ещё с техникума, и на пенсии это занятие превратилось из профессии в удовольствие. Соседки несли к ней юбки...