Книги судеб

Массивная дверь с коваными ручками захлопнулась так резко, что с козырька крыльца посыпалась ледяная крошка. Дарья отступила на шаг, плотнее запахивая тонкий пуховик. — Вы реально думали, что я пущу к своим детям человека в куртке с дешевой распродажи? — хозяйка дома, Инга, гаркнула из-за неплотно прикрытой створки, прежде чем щелкнул замок. — Мне нужна презентабельная гувернантка с манерами. А не серая мышь с испуганным взглядом. «Нам такие не подходят!» Дарья тяжело вздохнула. Облачко пара растворилось в морозном воздухе...

— Шах. И мат, — Герман небрежно щелкнул ногтем по деревянному королю, и тот с сухим звуком повалился на столешницу. Сидящий напротив парень в модном худи сглотнул, нервно поправил очки и поспешно убрал руки с доски. Герман откинулся на спинку глубокого кожаного кресла. Владелец сети элитных автосалонов выглядел крайне довольным собой, на его губах играла самодовольная усмешка. Вокруг шумел модный гастрономический квартал. Витал аромат свежесваренного кофе, специй и вечерней прохлады с открытой веранды...

Пыльные колеса кресла со специфическим звуком месили мокрую осеннюю листву. Стас толкал коляску к крыльцу, с трудом переводя дух и вытирая лицо. За его спиной стоял недовольный водитель служебной машины, ожидая завершения дела. — Давай, потише на пороге, не тряси маму! — громко наставлял Стас, оборачиваясь к калитке, где под зонтами собрались любопытные соседки. — Вот так, приподними край. Отлично, заезжаем! Соседки понимающе кивали. До меня долетел обрывок фразы: «Надо же, какой сын молодец… Не отдал в специальное учреждение, сам ухаживать будет»...

— Ключи от студии оставь на столе, я сама с жильцами разберусь! — громко заявила Тамара Ильинична, методично размешивая сахар в чашке. Серебряная ложка звонко звенела о тонкий фарфор. Этот звук всегда раздражал Дарью, но сейчас он казался оглушительным. Она замерла у раковины, так и не смыв мыльную пену с тяжелой чугунной сковородки. На плите лениво булькал мясной бульон, по кухне плыл аромат лаврушки и чего-то домашнего. Супруг Дарьи, Роман, сидел за обеденным столом. Он даже не оторвал взгляд от экрана смартфона, продолжая увлеченно пролистывать новостную ленту...

Тяжелое махровое полотенце с влажным шлепком приземлилось на дно раковины. Дарья долго смотрела на темно-коричневые разводы, въевшиеся в светлую ткань. Рядом, на столешнице из искусственного камня, липким пятном подсыхал пролитый вишневый сок, а в воздухе густо висел тяжелый запах еды и дешевого лосьона после бритья. Две недели. Ровно четырнадцать дней ее квартира служила бесплатной гостиницей для свекра и семьи брата мужа. В прихожей скрипнул пуфик. Илья, тяжело выдохнув, бросил ключи на тумбочку и начал стягивать кроссовки, помогая себе другой ногой...

Карточка из плотного фактурного картона с моим именем, выведенным золотистыми чернилами, криво лежала на шатком пластиковом столике. Справа монотонно, на одной раздражающей ноте, гудела массивная промышленная вытяжка. Слева то и дело с лязгом распахивалась тяжелая дверь, обитая серым дерматином. Из узкой щели тянуло сквозняком, кухонными ароматами и резким запахом средств для дезинфекции, которыми щедро заливали кафель на кухне. Я машинально провела ладонью по ткани своего темно-изумрудного жакета...

Тяжелая дорожная сумка ухнула прямо в ноябрьскую слякоть. Следом на мокрый асфальт шлепнулся пакет с детскими вещами. Замок на нем разошелся, и на землю выкатился игрушечный экскаватор. — Хватит тут сырость разводить, — поморщилась свекровь, Римма Аркадьевна, плотнее кутаясь в объемный пуховик. — Пять лет мы тебя терпели. Пожила в нормальных условиях, и будет с тебя. Стасик у нас парень перспективный, ему ровня нужна, а не провинциальная сирота. Завтра сюда Снежана свои вещи привезет. У ее отца сеть оптовых баз...

— Убирайтесь из моей квартиры! — орал Вадим, выкидывая в коридор дорожную сумку. Застежка не выдержала, разошлась на середине, и на пыльный коврик у порога вывалились детские вещи, упаковка влажных салфеток и флакон средства от жара. Вадим тяжело дышал, лицо пошло некрасивыми красными пятнами. Он даже не смотрел на жену. Инна стояла спиной к стене у входной двери, судорожно прижимая к себе пятилетнего Илью. Мальчик уткнулся носом в ее жесткую шерстяную кофту и тихо всхлипывал. — Вадик, на улице ноябрь, льет как из ведра...

Светлана замерла в коридоре, так и не успев стянуть с правой ноги влажный от осенней слякоти сапог. В квартире пахло ужином и дешевым освежителем воздуха с хвойным ароматом. — Ну ты сама вдумайся, мам! — донесся раздраженный голос Максима. — Светку поставили руководить отделом внутреннего контроля! Моя собственная жена теперь — мой прямой руководитель! Ну какой из неё босс! Ни ума, ни фантазии! Я Эдуарду Валерьевичу прямо намекнул: вы еще пожалеете. Она же все поставки нам завалит! Раздался скрип табуретки...

Тяжелый металлический противень со звоном грохнулся в раковину, обдав лицо Нины теплыми брызгами. Женщина зажмурилась, провела влажным предплечьем по лбу и тяжело выдохнула. В моечном цехе ресторана «Золотая лоза» стоял густой пар. Воздух был пропитан ароматами пряностей, дорогого сыра и едкого моющего средства. Нина работала без перерыва уже десятый час. Спина затекла, пальцы на руках давно сморщились от горячей воды. Она аккуратно взяла с тележки возврата две фарфоровые тарелки. Гости за пятым...

Кухонное полотенце выскользнуло из пальцев Натальи и с влажным шлепком упало на линолеум. — Повтори, что ты сейчас сказал? — она медленно повернулась к мужу, чувствуя, как начинает мелко подрагивать левое веко. Роман стоял в дверном проеме, расслабленно прислонившись плечом к косяку. На нем был свежий шерстяной джемпер, от которого едва уловимо пахло мужским одеколоном — подарком его сестры на недавний юбилей. — А что непонятного? — он раздраженно цокнул языком и поправил рукав. — Дорогая, маме теперь всегда нужна помощь...

Массивные деревянные двери загородного ресторана с мягким шелестом закрылись за моей спиной, отсекая гул вечернего проспекта. В просторном фойе, где свет струился из фигурных бра, витал густой аромат шашлыка на углях, чесночных гренок и чьих-то тяжелых, сладких духов. Мои родители уже стояли у гардероба. Мама нервно поправляла шелковый шейный платок, а папа, заметив меня, приветливо махнул рукой. В этот самый момент створки дверей снова разъехались, впуская с улицы целую шумную делегацию. Тамара Васильевна, мать моего мужа Дениса, вышагивала впереди, громко стуча каблуками по мраморной плитке...