София Роше. Тихие признания.

Тетя Нина вставала в половине седьмого. Говорила, что это самое приятное время — город ещё спит, а ты уже на ногах, чувствуешь себя героем. Быстрый завтрак: бутерброд с докторской колбасой и крепкий чай из граненого стакана. Потом надевала свой любимый синий костюм, который берегла специально для работы, и выходила на остановку. В трамвае №12 она встречала одних и тех же людей годами. Дядя Коля-слесарь, Лидия Степановна из бухгалтерии соседнего завода, студенты из политеха. Помню, как тетя рассказывала: — В те времена в трамвае царила особая атмосфера...

В СССР премия значила куда больше, чем просто прибавка к зарплате. Это было публичное признание твоих заслуг перед коллективом. Помню слова отца: "Когда директор зачитывает твою фамилию на заводском собрании — чувствуешь, что твоя работа важна, что ты не просто винтик в системе". Премиальные выдавали по итогам месяца, квартала или года. Размеры варьировались от 20 до 100 процентов оклада. Для обычного токаря это могло быть от 30 до 150 рублей — сумма, на которую можно было купить велосипед или хороший костюм...

Сегодня хочу рассказать вам историю, которая произошла со мной летом 1973 года. Мне тогда было девятнадцать, студентом я был никудышным, а вот работягой — отменным. Устроился на лето в железнодорожное депо грузчиком, и те три месяца запомнились мне на всю оставшуюся жизнь. Почему? Сейчас объясню. Подъем в пять утра. Темнота за окном, петухи еще не успели раскричаться, а я уже натягиваю рабочие штаны и телогрейку. Мать на кухне уже возится — кипятит молоко в эмалированной кастрюле с синими цветочками...

— Бабуля, а чего это у тебя бутылки под кроватью? Ты что, пьёшь тайком? — пятилетний Лёшка с любопытством вытащил из-под кровати пыльную коробку, в которой позвякивали стеклянные бутылки. — Ишь ты, сыщик! — засмеялась я, отряхивая руки от теста. — Это наследство твоё. Как накопится побольше, на велосипед отложим. Внук недоверчиво посмотрел на бутылки, потом на меня. В его глазах читалось сомнение: как эти пустые склянки превратятся в блестящий велосипед? — А вот интересно, — протянула я, усаживаясь...

— Маш, а Маш! Ты чего там застряла? Уже полседьмого! — голос Петровны разносился по всей почтовой конторе. Мария торопливо перебирала конверты, раскладывая их по районам. Пальцы порхали над столом, быстро-быстро, каждое движение отточено годами. Синие, белые, жёлтые конверты — целая россыпь судеб и новостей. — Сейчас, Лидия Петровна, последнюю партию разбираю, — отозвалась она, не отрывая взгляда от почты. — Тут заказное одно пришло, с севера. Ух, какая печать интересная — олени нарисованы! — Ладно уж, давай быстрее...